ПтиЦЫ – 3 (виртуальный роман)

 

Продолжение. Начало http://contur.kz/node/1142
 
Бывает и такое: хочется, чтобы кто-нибудь утешил, и одновременно не лез в душу. Дюк это чувствовал всем своим естеством, ловя себя на мысли, что при всем этом, он лихорадочно просчитывает варианты. Было ли это откровением…
- Честнее будет, если старый индюк просто порадуется, что в суп не попал, - язвительно хохотнул Ук, задумчиво разглядывая свои когти.
- А что ему с того, что так и не поТЯЖелел, центр тяжести на месте, несмотря ни на что, - Гай саркастично крутанул головой, - как там, Пыря… «бывают и такие шутки»…
- …«думал индюк, слезая с утки», - продолжил мерзким полушепотом Пыря, скорбно прикрывая веки.
Дюк скосил глаз в его сторону, но Пыря уже стал частью чердачной паутины, и признаков жизни не выказывал. Да и незачем было: сказал и задвинулся в свой угол. Как и утки, о которых шла речь. Изредка их кряканье выбивалось из общего хора вполне демократического «птичьего базара». Задавали тон «младоутки», пришедшие во властные структуры на заре независимости. ОН, тогда еще только становящийся Отцом Нации, возлагал на них большие надежды, - молоды, любознательны, деловиты, крякать умеют, как европейские утки. (Дюк отметил про себя: как ни странно, тема «пекинских уток», тогда почему-то не была актуальна). Но время шло. И когда ОН воскликнул в сердцах о возможности любого из «младоуток» отвести за крылышко к прокурору, - было уже поздно. «Младоутки» уже сделали свой выбор: они словно и не уходили со Скотского двора – настолько их бизнес был связан с местом неволи и жертвоприношений. Но теперь жертва приносилась не в виде сдаваемых яиц, а обрела вполне конкретную форму денежного выражения. И когда «младоутки», после окрика Отца Нации, засобирались к перелету, который стал называться «миграцией капиталов», то оказалось, что в клювах они уносят вполне реальную часть банковского сектора Гусакских далей. ОН просто рассвирепел, и было от чего. При проверке тех уток, которые лишь готовились к перелету, оказалось, что не только Скотский двор был пристанищем и гнездовьем – заокеанские дали манили не меньше. Да и к тому же, выглядели предпочтительнее: тамошние янки принимали «перелетных птиц», в уже подготовленных «скворечниках»; которые, - вы не поверите! – начинали строиться после вступления очередной «младоутки» в высокую государственную должность. А про нажитые «тяжелым и непосильным трудом» и обращенные в твердую заморскую «зелень»…ладно, не будем: ОН не любит. «Младоутки» стали его позором. Ночным и дневным. Без сумерек.
Дюк встрянул головой, отгоняя навязчивые мысли о «младоутках». Эта тема настолько навязла на клювах у всех, что вряд ли могла быть предметом более пристального рассмотрения. И все же…утки. Ведь разговор плавно перетек…ну, конечно же! – перетек, как речная вода. Течение реки, без водоворотов, которых так боятся гуси. Но если не станет и реки… Дюк зябко поежился, хотя он и не был водоплавающей птицей, зябко стало от того, что…
- «На речке, на речке, на том бережочке, - опередил его мысли Гай, довольно похоже изобразив хрипловатое исполнение.
- «Мыла Марусенька белые ножки, - всхохотнул Ук, мерзко и плотоядно.
- «Кыш, вы летите, воды не мутите…» - скороговоркой добавил Пыря, сосредоточенно не раскрывая схлопнутых век.
Дюк вспомнил, и вновь удивился прогнозируемым откровениям старых пересмешников. Дело в том, что все реки Гусакских далей и начинались, и заканчивались не здесь, не на этой территории. Ледники Шаньских гор давали начало основным водным артериям, но были подконтрольны другим водоплавающим. А то, что они были таковыми, в этом сомневаться не приходилось. И вся жизнь в Гусакских далях была зависима от состояния водной системы, словно это была кровеносная система живого организма государства. Потому, что «без воды – не туды, и не сюды» - гусакам ли этого не знать. И самое достойное сожаления, и сожаления великого, состояло в том, что – знать не хотели! Вот так. Не хотели, и все тут. Природа – Мать, и детей своих в беде не оставит. Но как говорится: беда не приходит с шумом и грохотом, настоящая беда приходит неслышными птичьими шагами. И это была тихая и спокойная, но при этом – уверенная и деловая поступь «пекинских уток». В одночасье заявивших свое право на реки, берущих начало на их территории. На первый взгляд это не выглядело угрозой: ведь речь шла о сельскохозяйственных коммунах, на подобие тех, что вначале образовались на Скотском дворе. Позже оказалось, что все больше уток командным порядком перебрасывается из Пекина и окрестностей. Коммуны разрастались, сдавая пух и перо для производства пуховиков. Для этого потребовалось изменение русел рек для их протекания по искусственной системе прудов, и забор воды на их нужды, особенно в жаркие дни, грозил стать катастрофическим для Гусакских далей. Плюс к тому, ледники таяли с каждым годом все активнее – потепление климата становилось явью, хотя раньше было лишь продолжением ночных кошмаров. Такырная степь – была им, этим сновиденческим кошмаром, но стала обретать черты жуткой реальности.
И это притом, что на севере Гусакских далей, текли полноводные реки, с могучим и размеренным течением, несшие огромные массы воды к Ледовому океану. Кроме того, во время весеннего половодья они разливались, с бесшабашным постоянством затапливая громадные пространства. И во времена оные, существовал проект переброса этих паводковых излишков в безводные степи Гусакских далей. И вот, уже в «нулевые», об этом проекте вспомнили, назвав его проектом «Лужок». В значении – последовательной культивации таких вот заливных «Лужков», с целью взращивания на них разнообразной живности. Но на дворе уже был – «ужасный век, ужасные сердца»… В том смысле, что бесплатно эту воду никто перебрасывать не собирался: ее предполагалось продавать в Гусакские дали, отмеряя кубокилометрами. И твердость этой позиции была обозначена (как пелось в песенке), что в противном случае: «Кыш, вы летите, - воды не мутите!». Да, время бесплатного добрососедства заканчивалось: наступала эра «безграничного добрососедства». А это могло означать лишь одно – территориальные суверенитеты, в частности, на трансграничных пространствах, суть преграда всеобщей глобализации. И это время должно закончиться. Не то – может закончиться вода, а с ней и суверенная жизнь. И начаться другая – жизнь сюзерена, как продолжение жизни вассалов. Словом, не всем в этой жизни пановать, и пора бы поумерить амбиции…
 

И Дюк понимал это давно. Хотя, к своему стыду, и он не расслышал «…неслышных птичьих шагов». Пекинских уток.
- «Что выросло, то выросло», - Гай вновь опередил ход мыслей Дюка, двое остальных отозвались скабрезным хихиканьем. Дюк уже знал новомодный анекдот по этой теме, хотя сама тема была довольно старой и перепетой на все лады.
«…Приходит пекинская утка к ветеринару, а у нее на голове сидит жаба.
- Да что с вами такое?!
И тут жаба отвечает:             
- У меня задница чесаться стала, вот я и расчесала – что выросло, то выросло...».

Дюк усмехнулся, вспомнив, и сокрушенно покрутил головой. Да уж – выросло. И не заметили поначалу. Но что теперь вот делать с этим…новообразованием? А то, что оно присутствует, этот факт могли не замечать только самые законченные идеалисты из «политических приготовишек». Как говаривал… Дюк не помнил кто, но уважительно соглашался с этим определением постоянной ясности, которая ничем иным не является, как проявлением обыкновенной глупости. Но многим почему-то навсегда и окончательно было ясно: мы строим свою, и только свою, ни на кого не похожую Независимую Жизнь. Причем делаем это до того ясно и понятно, что не видеть в этом…ну, этой самой…как ее…ах, да – транспарентности и толерантности…не видеть этого можно только в силу политической близорукости. Но как раз именно этим и воспользовались «пекинские утки».
Как-то незаметно для всех, но с упорством, достойным лучшего применения, они начали продавливать вопрос о сдаче в аренду земель под огородничество. «Пекинские утки», тихой сапой предложили дилемму: либо мы поливаем – на вашей территории – землю под грядками, и вместе с вами кормимся; либо поливать будет нечем. Потому, как мы будем поливать такие же наши грядки, но уже на своей территории. А то, что юг Гусакских далей, с долиной Семи рек, станет без воды этих рек напоминать лунный ландшафт…так это нас мало беспокоит. Выбирайте! Хотя, откровенно говоря, выбор у вас невелик. Потому, что…мы могли бы сами, но решили – с вами. Или - без вас. Это уже не принципиально – все равно уберетесь…из зоны опустынивания.
Дюк сокрушенно закряхтел, и вновь отметил про себя – старею. Но что делать? Особенно, когда делать нечего и «пекинские утки» берут верх. Причем, этот верх – Правительство Гусакских далей. И ведь никто не замечает, и до сих пор не хотят видеть, как над ними посмеиваются…в опушку под клювом…
Дюк даже внутренне покраснел, когда вспомнил недавний…Гогот с Места Насеста. Так обычно называлась реакция на регулярные Послания от Отца Нации. И в этот год, этот самый Гогот перекрыл все допустимые и недопустимые нормы приличия. Дюк продолжал наливаться краской, вспоминая это публичное непотребство. Нет, всё! – нет границ в понятиях глупости и бахвальства! Да и не должно быть по определению,…но это мало успокаивало. И вспоминалось, что обычно направлял стаю в Полете, не самый сильный, а самый знающий Путь. И места остановок для отдыха и ночлега, и возможности каждого участника перелета, и места и время кормежки, для поддержания сил…в Полете. Да, именно – в Полете. А не в бессмысленном топтании по земле, с нагулом жирка, при котором Свобода,…да и не нужна она тому, кто ищет окормления! Громко заявляя, что в этом и есть суть, Земного Пути. Хотя, все это лишь подготовка к забою. Но нет Полета – и нет ничего достойного…думающей особи…
- Индюк крепко думал, - Гай прервал невеселые раздумья Дюка кашляющим смешком, - индюк – думал, а Щегол – сказал…
Дюк горько усмехнулся: старый петух по кличке Щегол переплюнул всех в желании быть услышанным. ОН наконец-то удостоился звания Отца Нации из кукарекнувшего в верноподданническом экстазе клюва: «Хоть я и старше Вас, но для меня, Вы – топтали и наш курятник!». Это ОН перенес по-гусакски стойко, вероятно, вспомнив, что незадолго до этого, не сдержался и гаркнул в ответ на славословие Совместного Собрания Насеста: «А вы на хрена здесь сидите?!». И осекся, по всей видимости, поняв, для чего этот Насест и создавался…
Дюк обреченно закивал головой, представив, что грядет этим летом, когда ОН будет отмечать юбилей. Вернее, все Гусакские дали, в одном порыве, как единая и монолитная особь…взгоготнут и…
- Великий Гоготун? Не уверен, нет,…не думаю, - Гай стал расхаживать по балке, и был, как ни странно, очень серьезен, - нет, не думаю…чем ОН и отличается от других «отцов наций и народов», так это тем, что понимает смысл формулировки «сдержанная осторожность»…
 
Дюк внутренне и согласился, и запротестовал: «Великий Гоготун» - языческое божество, и в таком случае…».
- Скорее всего, - Гай уже разговаривал с самим собой и мнение старого индюка его мало интересовало, - скорее всего…     
Гай остановился для декламации, но сделал это задумчиво-серьезно…
  
«Уходят мудрые из дома
Как лебеди, покинув пруд.
Им наша жажда незнакома -
Увидеть завершённый труд.
Им ничего не жаль на свете -
Ни босых ног своих, ни лет.
Их путь непостижим и светел
Как в небе лебединый след».
Дюк оторопело разглядывал всю троицу, которая то ли всерьез, то ли шутейно предавалась внутреннему постижению этой выдержки из «Дхаммапады», литературного памятника, известного также под названием «Так говорил Будда». О чем и сообщил Гай, собираясь вновь прочесть выдержку из древнего текста.
 
                           (продолжение следует)
 
Ельдес СЕЙТКЕМЕЛ

 

 

Комментарии

удачная аллегория...
Спасибо огромное очень интересно. Да и вобще ваш сайт просто отличная станция хорошей и позитивной информации.

потерто... ссори

классный роман спасибо
I had got a desire to begin my business, nevertheless I did not earn enough of cash to do it. Thank goodness my close mate suggested to take the loans. So I received the credit loan and realized my desire.