Ставка на неэффективность

Рубрика: 

 

Завершившаяся в конце марта история присоединения Казахстана к Киотскому протоколу еще раз подтвердила существование непреодолимой пропасти между нашими амбициями и реальными возможностями.
 
В начале апреля в Европе пройдут сразу три международные встречи, посвященные борьбе с теми угрозами, которые выглядят наиболее актуальными. Наибольшее внимание привлечет к себе саммит «большой двадцатки», посвященный борьбе с экономическим кризисом. Кроме того, пройдет очередной саммит НАТО, на котором речь пойдет о борьбе с международным терроризмом и другими угрозами безопасности, включая нестабильность в Афганистане. Ему также будет отведено немало места в СМИ тех стран, которые как-то связаны с НАТО или Афганистаном.
Оба эти саммита пройдут на фоне десятидневной (с 29 марта по 8 апреля) работы седьмой сессии Специальной рабочей группы по Киотскому протоколу и пятой сессии Специальной рабочей группы по долгосрочным совместным действиям. Не вдаваясь в подробности и технические детали, отметим, что на этих сессиях будет решаться вопрос о судьбе Рамочной конвенции по изменению климата (РКИК) и Киотского протокола к этой конвенции, срок действия которой истекает в 2012 году. И Казахстан, с 26 марта, после президентского утверждения закона о ратификации Киотского протокола, будет равноправным и полноценным участником этого процесса, способным влиять на принятие решений. Так, по крайней мере, говорилось в парламенте во время ратификации.
 
Борьба с глобальным потеплением в последние года стала одним из основных направлений, на которых международное сообщество пытается если не сотрудничать, то хотя бы выработать общие подходы. Самым активным борцам дают Нобелевские премии. Отказ от ратификации Киотского протокола – одно из самых серьезных обвинений в адрес Белого дома со стороны Европы.
Некоторые скептики полагают, что борьба с глобальным потеплением, равно как и с птичьим гриппом – это хорошо срежиссированный спектакль, имеющий две главные цели: отвлечь внимание обывателей и политиков от настоящих проблем и, самое главное, создать своего рода финансовый пылесос, куда, как в черную дыру, уходят миллиарды долларов без видимого эффекта. И чем успешнее работает этот финансовый пылесос, тем страшнее выглядят истории, которые рассказывают эксперты-экологи. А 43 островных государства объединились в альянс и требуют спасти их от неминуемого ухода под воду. Пока это спасение они связывают с радикальным сокращением выброса парниковых газов США, Европой и Японией, но, надо полагать, требования материальных компенсаций не за горами.
Пусть глобальное потепление и связанные с ним катастрофы – не более чем страшилка, удобная и выгодная. Но вокруг этой виртуальной проблемы идет вполне реальный процесс международных переговоров, согласования позиций, выработки новых моделей межгосударственного и государственно-частного сотрудничества. Кроме того, борьба с этим мифом не привела к человеческим жертвам и разрушениям целых стран, в отличие от борьбы с международным терроризмом. Наша страна вносила свой посильный вклад в борьбу с изменением климата. Рамочная конвенция была ратифицирована еще в 1995 году, а Киотский протокол (принятый в 1997 году) мы подписали в 1999. Но ратификация его затянулась вплоть до февраля этого года.
Присоединение к Киотскому протоколу, ставшему за последние годы неким подобием горизонта, то есть привычным и недосягаемым одновременно, было обставлено приличествующими событию комментариями и заявлениями. Но у тех, кто хоть вполглаза наблюдал за длительным переговорным процессом, за мучительным выбором группы подписантов, к которой мы примкнем, наверняка остался горький осадок. Мы присоединились к протоколу в качестве бедной, слаборазвитой страны без особых претензий. А ведь претензии у нас были - на то, чтобы войти в группу государств, подписавших приложение 1 к протоколу, тем самым принявших на себя обязательства по сокращению эмиссии парниковых газов. Таких стран не так уж и мало, и они относятся к странам с развитой или переходной экономикой.
В статье 3 Протокола записано: «Стороны, включенные в приложение I, по отдельности или совместно обеспечивают, чтобы их совокупные антропогенные выбросы парниковых газов, перечисленных в Приложении A, в эквиваленте диоксида углерода не превышали установленных для них количеств, рассчитанных во исполнение их определенных количественных обязательств по ограничению и сокращению выбросов, зафиксированных в Приложении B, и в соответствии с положениями настоящей статьи, в целях сокращения их общих выбросов таких газов по меньшей мере на пять процентов по сравнению с уровнями 1990 года в период действия обязательств с 2008 по 2012 год».
И многие страны еще пару лет назад были уверены в том, что Казахстан возьмет на себя такие обязательства. Ведь не случайно же на конференции в Найроби в ноябре 2006 года мы заявили, что хотели бы в качестве «точки отсчета» выбрать не 1990 год, а 1992, то есть первый год нашей независимой жизни (и, кстати, самый «наполненный» выбросами). Несколько лет мы имели несколько странный, но многообещающий статус «стороны Приложения 1 Киотского протокола после ратификации Киотского протокола». Мы, что называется, подавали надежды.
Присоединение к приложению 1 не только налагало на нас определенную ответственность, но и открывало путь к торговле эмиссионными квотами, а также участию в «проектах совместного осуществления». Торговля квотами предполагала, что та часть выбросов, которую мы «недобрали», неважно, по каким причинам, может быть продана другой стране. Суть совместных проектов в том, что развитые страны, в которых уровень энергоэффективности и энергосбережения уже близок к 100%, реализуют в не очень пока развитых странах проекты по снижению выбросов парниковых газов в атмосферу. Эффект от таких проектов в период 2008-2012 годов будет конвертирован в «бонусные единицы», которые получит развитая страна.
Поскольку мы не стали брать на себя конкретных обязательств, нашим уделом будет так называемое «чистое развитие», механизм которого определен статьей 12 протокола. «В рамках механизма чистого развития: a) Стороны, не включенные в приложение I, пользуются выгодами от осуществления деятельности по проектам, приводящей к сертифицированным сокращениям выбросов; и b) Стороны, включенные в приложение I, могут использовать сертифицированные сокращения выбросов в результате такой деятельности по проектам с целью содействия соблюдению части их определенных количественных обязательств по сокращению и ограничению выбросов согласно статье 3, как они определены Конференцией Сторон, действующей в качестве совещания Сторон настоящего Протокола».
Нурлан Искаков, на момент ратификации парламентом Киотского протокола бывший министром экологии, заявил: «В силу обстоятельств, в силу глобального кризиса экономики сейчас в стране доля сырьевого сектора преобладает. И мы сегодняшними темпами до 2012 года, в этом году заканчивается первый период реализации Киотского протокола, вряд ли сможем диверсифицировать нашу экономику и перестроить, модернизировать ее».
Поскольку изношенность энергетического оборудования в нашей стране превышает 60% (такая цифра называлась в ходе парламентских слушаний по ратификации протокола), его модернизация все же необходима. И проводиться она будет, но силами и средствами развитых государств, тех, что вошли в приложение 1. Как это будет выглядеть, нам известно – Япония уже реализовала в Казахстане «модельный проект по энергосбережению на Уральской ТЭЦ». Японская сторона безвозмездно установила и передаст в пользование Казахстану газотурбинной установку с котлом-утилизатором мощностью 25 МВт. Казахстан в качестве оплаты передал Японии квоту на выброс того объема парниковых газов, который будет получен в результате эксплуатации установки. Проект был запущен в 2002 году, инвестиции составили около 15 млн долларов, ожидаемый эффект на пятилетний период действия Киотского протокола (2008-2012) – сокращение выбросов парниковых газов на 62 тыс. тонн ежегодно.
Подобно тому, как сырьевой характер казахстанской экономики в глазах зарубежных инвесторов является скорее плюсом, чем минусом, так и крайне низкая энергоэффективность нашей экономики будет привлекать к нам развитые страны. Ведь снижение выброса парниковых газов в нашей стране обходится в десятки раз дешевле, чем в Японии или Германии.
Пока Киотский протокол не был нами ратифицирован, мы утешали себя тем, что находились в одной компании с Соединенными Штатами (последние к Киотскому протоколу присоединяться не станут вообще, но активно подключатся к моделированию «посткиотского» процесса). Сегодня, ратифицировав протокол в качестве страны, признавшей собственное бессилие в природоохранной и энергосберегающей сфере, а также неспособность отвечать за взятые на себя конкретные обязательства, мы утешаемся тем, что уже в ближайшие два года по схеме «чистого развития» зарубежные инвестиции в экономику страны могут составить порядка $150-300 млн., а до 2012 года - $500-600 млн.
Но дело в том, что проекты реализуются на конкретных предприятиях, а не в абстрактной экономике. И о готовности наших корпораций к таким проектам пока ничего не слышно. А если вспомнить о том, что Уральская ТЭЦ в разгар совместного с японцами проекта едва не была приватизирована и продана Нур-банком, понимаешь, что реализация даже пары проектов, подобных уральскому, была бы большой удачей. Все, что мы в реальности получили – возможность с чистой совестью отложить на неопределенное время модернизацию и повышение эффективности нашей энергетики.
 
Тимур ИСАХАНОВ

 

Комментарии

Толковая аналитика. Прочел с интересом. Аргументов "контра" нет: ))) !!!
Тима не халтурщегг