2017 год: можно ли проводить аналогии между Ираном и Казахстаном?

…Массовые протесты в Иране вспыхнули из-за двукратного подорожания яиц. Произошло это на фоне чувствительного обнищания иранцев — среднестатистический гражданин ИРИ потерял в доходах за последние 10 лет 15%, причем в результате санкций, отмененных в 2015 году, дыра в личных бюджетах иранцев росла с невероятной скоростью. Ко всему этому добавим суровый гнет официальной власти, посадившей в тюрьмы или выславшей за границы ярких представителей оппозиции. Естественно, цензуру СМИ и закрытость от западного мира и его информации. Падение цен на нефть усугубили экономическую ситуацию, причем бремя упало на иранскую молодежь — она и стала основной движущей силой протестов. Все описанное весьма сближает Иран и, в какой-то мере, Казахстан… Так что, подводя итоги минувшего 2017 года, невозможно отделаться от мысли: нечто подобное происходило и там, естественно, делая скидку на особенности культуры и развития.

Отставки, перестановки, аресты

А в Казахстане на протяжении всего прошедшего года на высшем уровне происходили громкие кадровые ротации, состоялось несколько неожиданных отправок на пенсию. Не обошлось и без громких арестов. Эстафетную палочку у задержанного в самом конце 2016 года экс-главы КНБ Нуртая Дутбаева в январе 2017-го принял молодой министр национальной экономики Куандык Бишимбаев. Процесс над ним начался только в ноябре 2017 года.

Но более сенсационным стал арест заместителя руководителя Администрации президента Баглана Майлыбаева. Это знаковая персона для всего журналистского сообщества Казахстана, ведь, несмотря на молодость, в кратчайшие сроки выжег напалмом весь информационный рынок страны, прекратив существование критичных в отношении власти СМИ и подавив оставшихся в живых. Пара-тройка вольнодумных (много о себе думающих) информационных источников осталось, да что толку?

Майлыбаева уже осудили в закрытом режиме, однако, несмотря на громкие обвинения в разглашении госсекретов и расхищении бюджетных средств, дали немного — пять лет тюрьмы.

После ареста Майлыбаева свято место недолго оставалось пустым… Из столицы бывшей метрополии вернули Марата Тажина. Очевидно, разгребать то, что было наворочено предшественником. На текущий момент ситуация не выправлена, ибо разруха слишком глубоко проникла. Ну а гражданская активность, как та сочащаяся вода, которая всегда найдет себе дорогу,  переместилась в социальные сети и… стала еще менее контролируемой. По той простой причине, что те СМИ, которые давали трибуну активистам, тем не менее все же были скованы рамками законодательства. Иными словами, СМИ придерживались неких рамок, которых соцсеть, в свою очередь, зачастую игнорирует… Получается, что если, скажем, бумажные СМИ каким-то образом институциолизировали высказанный протест, то виртуальная сеть дает в этом смысле просто море разливанное всякого рода оголтелостей. Теперь вот у власти (и не только казахстанской!!!) головная боль – что делать с тем же Фейсбуком, различными мессенджерами?.. В результате мы получили земельные протесты в 2016 году, и срочно пришлось ужесточать наказания за распространение слухов и неподтвержденной информации. Если раньше существовал какой-то фильтр, то теперь всем потенциальным любителям взобраться на баррикаду (страницу газеты, вроде почившей в бозе «Свободы слова») приходиться грозить уголовным наказанием и приводить эти угрозы в действие. В результате Казахстан уже к 2017 году приобрел окрас репрессивного государства, причем не только снаружи, но и изнутри — общество понимает, что мы заплыли куда-то не туда и выражает свое непонимание и возмущение подобным фактом в социальных сетях, все менее стесняясь в выражениях.

Отправка послом в Москву Имангали Тасмагамбетова, перемещенного туда с поста министра обороны, однозначно воспринимается как удаление крупной фигуры накануне решающей партии. О том, что Тасмагамбетова не хотят видеть в Астане вблизи от Железного престола, говорит и возбужденное уголовное дело против его протеже, который работал с ним по части оборонной промышленности. Кстати, само МО РК было реформировано — от него отняли оборонную промышленность и космической отрасли в пользу нового министерства. Возглавил новое министерство оборонной и аэрокосмической промышленности экс-аким ЮКО Бейбут Атамкулов.

Также в январе был назначен новый министр иностранных дел Кайрат Абдрахманов, сменивший на этом посту Ерлана Идрисова. Но это назначение затмила отставка в связи с достижением пенсионного возраста посла Казахстана в Хорватии и Черногории Аслана Мусина. Кстати, в последних числах декабря 2017 года стало известно, что его сын Аслбек Мусин, возглавлявший в Казахстане движение коранитов, погиб, выпав из окна высотного дома в Риге. За пару месяцев до его гибели точно таким же образом — выпав из окна — погибла гражданская жена Аслбека.

Еще одним уходом на пенсию в 2017 году поразил сенатор Нуртай Абыкаев. Это произошло в конце августа, перед началом осенней сессии парламента. Ранее, в марте, на пенсию ушел и другой старожил исполнительной вертикали власти, аким Акмолинской области Сергей Кулагин. Его сын сейчас работает акимом Турксибского района Алматы.

Сергей Кулагин ушел на волне назначений новых акимов. Новички возглавили Карагандинскую (Ерлан Кошанов), Мангистаускую (Ералы Тугжанов), Акмолинскую (Малик Мурзалин) и Северо-Казахстанскую (Кумар Аксакалов) области.

В конце лета в правительство вернули Ерболата Досаева и Аскара Жумагалиева, имеющих репутацию управленцев технократического склада.

В декабре на кадровой карусели прокатились представители судебно-силового блока, уже однозначно воспрнимаемого как репрессивная машина государства. Кайрат Кожамжаров был назначен Генеральным прокурором, возглавил Агентство по делам госслужбы и противодействию коррупции Алик Шпекбаев, долгое время проходивший в заместителях. Жакипа Асанова назначили главой Верховного суда, а Кайрат Мами сменил на посту председателя Конституционного совета 67-летнего Игоря Рогова, отправленного на пенсию.

Наконец, незадолго до декабрьских праздников состоялось перемещение главы ФНБ «Самрук-Казына» Умирзака Шукеева в правительство на должность вице-премьера – министра сельского хозяйства. Примечательно, что буквально через пару дней после этого 22 млрд долларов из средств Национального фонда были заморожены в связи с иском против Казахстана молдавского бизнесмена. Теперь это головная боль Ахметжана Есимова, назначенного главой ФНБ.

 

Представители власти глазами казахстанцев

Не все ладно — а точнее, все очень неладно с образом как отдельных госслужащих и народных избранников, так и всего госаппарата в целом. В течение 2017 года социальные сети породили массу мемов, шельмуя отдельных представителей истеблишмента.

Так, рекордсменом по итогам 2017 года стал министр энергетики Канат Бозумбаев, проспавший в стране дефицит не только ГСМ, но и угля! Ему погрозили свысока пальчиком, он уволил пару подчиненных и на время из поля зрения казахстанцев выпал.

Но отличился он уже в феврале 2017 года. На отчетной встрече с населением он дал, мягко говоря, непрофессиональный ответ жительнице столицы, которая поинтересовалась, когда в Астану протянут газ.

«Только Бог знает, наверное, когда проведем газ в Астану», – ответил Канат Бозумбаев. Ответ сродни отправке в пешее эротическое путешествие, только в более вежливой форме. Но явно демонстрирующий особенности мышления конкретно этого госслужащего. Но если собрать все перлы от высокопоставленных «слуг государства» хотя бы за последние пять лет, то, во-первых, выйдет увесистый том, а, во-вторых, дает понять, как и что они о нас думают, поддав лишку за жирным дастарханом.

В марте, комментируя ситуацию на рынке ГСМ, министр энергетики Канат Бозумбаев вновь удивил казахстанцев своим замечанием, что лучше быть с дорогим бензином, чем без него. Капитан Очевидность не сказал бы лучше.

А им у нас считается аким Алматы Бауыржан Байбек. Правда, он скорее Капитан Очевидность-Невероятность. Пару месяцев назад градоначальник на брифинге заявил, что Алматы стал одним из самых привлекательных для жизни городов мира. Он сказал, что в Алматы иностранцы могут вкусно поесть всего лишь за 500 тенге. Алматинцев в социальных сетях это сообщение порвало на лоскуты, и Байбек стал героем не только мемов и демотиваторов (хотя и их полно). Казахстанцы устроили #BaibekChallenge в попытках найти ресторан с заявленными от Байбека ценами. А кафе и столовые в Алматы и Астане запустили акцию: за кодовую фразу «Я от Байбека» они предлагали своим гостям ланч-меню за 500 тенге.

Но отличился аким Алматы, кажется, вообще не заморачивающийся над тем, что порой несется из его рта, не только мемом «пятихатка имени Байбека». Буквально на том же брифинге, отвечая на вопрос журналистов о нехватке детских садов, Бауыржан Байбек сказал — рожать не строить: «Количество детей дошкольного возраста ежегодно увеличивается на 12 тысяч, что равносильно 42 детским садам. То есть мы сегодня сказали, что доведём до 100%, а за два года на 24 тысячи больше стало, уже другая цифра. Уже опять до 100% не доведем. Но рожать-то немножко легче, чем строить огромную инфраструктуру», – сказал Байбек. 

На фоне этих двух высказываний даже как-то позабылась февральская фраза акима «Надо меньше пить», брошенная им алматинцам. Оказывается, он счел, что горожане каждые выходные тратят больше денег на алкоголь, зарабатывая язву желудка, вместо того, чтобы вкладывать в собственное здоровье: «Надо меньше пить. Вот, говорят, Шымбулак – дорого. Почему-то за 1500 тенге пиво купить не дорого? Вечером никуда не попадешь – везде занято, а на Шымбулаке прогуляться – денег жалко. Надо менять эту ментальность», – сказал он. Надо сажаться на велосипеды и на городские автобусы всем акиматом, посоветовал бы ему его друг по разуму, экс-аким Шымкента Габидулла Абдрахимов, ставший секретарем НДП «Нур Отан». Ну а в феврале знающие алматинцы через соцсети подсчитали чек на вечер в городском заведении среднего типа (куда «вечером не попадешь») и сравнили его с расходами на одну поездку в горы, на тот же Шымбулак, равный месячному доходу семьи. Тем более в феврале Байбек подарил алматинцам свои именные горы, заботливо размещенные в отдаленных от центральных проспектов местах огромные кучи собранного снега. Зачем нам Шымбулак?

Если начало ЭКСПО в Астане сопровождалось волнами хайпа в социальных сетях о вывезенных из столицы бомжах, дабы те своим мрачным обликом не очерняли ее светлый облик, то перед концовкой ее о бомжах снова напомнили. Правда, в более иносказательном ключе, который, впрочем, соцсети истолковали именно так. 

Этому послужило высказывание заместителя председателя Комитета административной полиции МВД РК Талгата Мусаканова, который порекомендовал астанчанам дни завершения ЭКСПО провести за пределами города из-за прибытия в столицу 18 глав государств.

«Больших пробок у нас, по возможности, не будет. Но придется потерпеть. Гостей надо сопровождать, у каждого кортеж. Поэтому мы гражданам будем рекомендовать, чтобы они не ездили на своем транспорте. Желательно, чтобы выехали за территорию города, отдыхали в субботу-воскресенье», – сказал он.

Председатель Национального банка обвинил казахстанцев в том, что инфляция происходит, потому что население само ждет роста цен.

«Ожидания населения и предприятий в отношении роста цен становятся причиной инфляции», – сказал Акишев. В ответ он получил от благодарных соотечественников с десяток мемов.

Депутаты не остались в стороне, хотя обычно отмалчиваются. Уже прославившаяся своим афоризмом «Кто как работает, тот так и содержится», низводящим народ до уровня лентяев (живут ведь в лачугах или вообще по съемным квартирам скитаются, да едят какие-то макароны с хлебом), Гульжана Карагусова решила плюнуть в ученых. Она усомнилась в целесообразности траты бюджетных средств на аккредитацию лабораторий, а также в компетентности казахстанских ученых.

«У нас докторов наук: плюнешь – доктор! Спросишь, он даже на уровне дипломной работы того, что в Советском Союзе было, ответить не может. Тогда зачем мы такие деньги тратим? Ведь наш президент говорит, что самый большой капитал – это люди и профессионализм. Какой это профессионализм? Мы просто штампуем бумаги о профессионализме, а под бумагой ничего нет», – заявила она. И ведь она права, вот только не по тому адресу. А ученые накидали Карагусовой пачку коллективных и индивидуальных писем.

Отличился и депутат мажилиса Азат Перуашев. Он предложил строить «коммуналки» для казахстанской молодежи с общими санузлами и кухнями.

«В общежитиях, где санузлы и кухни вынесены за пределы занимаемой площади, стоимость жилья автоматически снижается на 40%», – предложил Перуашев. С тех пор лексикон казахстанцев обогатился новым термином — «перуашевки».

Кстати говоря, ряд строительных компаний почему-то мгновенно высказал готовность возводить такие дома, а в Жилстройсбербанке были готовы профинансировать эту идею. Но грянул хайп, и никто не задумался, почему депутат занимается лоббированием таких идей — строители и ЖСБ явно показали, откуда растут ноги у «перуашевок».

 

Приключения оппозиции в Киеве

Осталось рассказать об оппозиции, которой у нас как бы нет. Есть разрозненные личности, занимающиеся сомнительным графоманством в социальных сетях, и есть Мухтар Аблязов, который как бы не у нас живет. А вообще — для многих верящих в него казахстанцев — в далекой-далекой Галактике, поскольку для них что Франция, что планета Татуин одинаково недосягаемы. Кстати, в конце 2017-го ведь еще и увеличили стоимость изготовления иностранных паспортов — теперь это будет обходиться в примерно 20 тысяч тенге. Для многих эта сумма — все, что остается после квартплаты (аренды), других обязательных бытовых расходов (детям в школу, проезд до работы и обратно), то есть, деньги на провизию. На месяц до следующей получки. 

Однако на выжженном поле, о чем говорилось выше, в глазах недовольных, имеющих доступ к соцсетям и мессенджерам (то есть, молодежи, преимущественно сельской, приехавшей в города получать высшее образование, а затем с дипломом пытаться найти работу — и не находить), Аблязов за этот год превратился из беглого банкира, укравшего миллиарды долларов, в едва ли не мессию, освещающего путь.

Все благодаря современным технологиям и коммуникациям. Аблязов пишет посты в Фейсбуке и Инстаграмме, его команда делает разоблачительные фильмы в духе Алексея Навального с «Он вам не Димон» и обеспечивает выход в прямой эфир, который записывается и выкладывается отдельно, уже с монтажными правками — довольно высокого уровня. Стиль ведения Аблязовым трансляции отличается от того, что можно наблюдать в эфире государственного телевидения, где чиновники читают по бумажкам максимально засоренные канцеляризмами тексты, которые они даже не писали.

Аблязов ведет себя в эфире достаточно бойко, объясняет фактически на пальцах, словом, максимально доступен для понимания. Плюс сам стиль — ответы на вопросы пользователей и подписчиков его страниц в соцсетях — привлекает неокрепшие умы. Как впрочем и …окрепшие тоже.

Да, в его обещания светлого будущего, когда точно такое же тебе обещают каждый день десятки лет кряду, правда, он называет более короткие сроки, но это наше общество уже тоже проходило — на примере так называемых кластеров, о которых благополучно забыли к моменту завершения госпрограммы, рассчитанной на считанные годы. Так что среднее поколение он вряд ли привлечет.

Но вот из массового сознания молодежи он, похоже, лепит как из глины нужный ему горшок. В который он благополучно спустит их жизни, как это было в Жанаозене. Стреляли представители полиции, но расходный материал, готовый жечь и крушить, подготовили люди Мухтара Кабуловича. Между прочим, интеллигентный народ.

Видимо, поэтому вокруг Аблязова сейчас собираются иные кадры, все как на подбор: Айдос Садыков, привыкший к площадным акциям протеста; Жанна Бота, осужденная мошенница, сбежавшая из страны; Ермек Нарымбай, также бежавший из страны, любитель подстрекать к баррикадам (за что и отсидел).

Причем, принадлежность Нарымбая и Боты к группе Аблязова вначале казалась бесспорной, тем более ни Садыков (гарантированно аблязовский — он один из соучредителей ДВК-2), ни сам экс-банкир этого не отрицали. Как вдруг Ермек Нарымбай перешел, условно говоря, на сторону врага. Причем, врага странного — Альнура Мусаева, экс-руководителя КНБ.

Казалось бы, Аблязов и Алиев строили совместную стратегию при жизни последнего. По крайней мере, считались союзниками. Мусаев — правая рука и близкий соратник Алиева, они вместе готовили переворот (по официальной версии). По крайней мере, из страны бежали одновременно.

И вдруг интервью Нарымбая с Мусаевым становится причиной невероятного скандала в Фейсбуке, причем Садыков и Бота палят из двух стволов синхронно. Становится понятно, что Ермек в Киеве вообще непонятно чем занимается (кроме «работы» в ФБ) и с кем вообще связан.

Затем Жанна Бота попадает под арест по запросу Казахстана на экстрадицию. И выясняется, что она тоже не состоит в команде Аблязова, о чем заявляет сам Садыков, утверждая, что с ней …незнаком (?!).

И последний сюжет из жизни этой троицы в Киеве. Пока Жанна Бота содержалась под арестом, Ермек Нарымбай, оказывается, осуществлял уход и надзор за ее 9-летним сыном. Выйдя на свободу, Жанна «отблагодарила» Ермека заявлением в СБ Украины о том, что Нарымбай является «агентом ФСБ России». Во всяком случае, о существовании такого заявления говорит сам Ермек, требуя (или не требуя, а упоминая и прощая, там все запутано) вернуть ему 300 долларов, потраченных на ее ребенка. Поскольку в истории всплывают деньги, а Жанна известна как любительница не возвращать долги, то корень ссоры двух эмигрантов, в общем-то, очевиден. Причем тут ФСБ России — пока решительно непонятно.

Зато понятно, что эти лица сейчас занимаются самым натуральным поджогом топлива революции — казахской молодежи. И ситуация в Иране показывает — даже отсутствие внятной оппозиции не спасает от угрозы бунтов вследствие, банально, голода! А он появляется, если денег на одежду, на ту же еду, на оплату съемного угла, на лекарства (а ведь все это базовые потребности любого человека!)  постоянно не хватает, потому что цены постоянно растут, а работы нет, есть – если повезет - только случайные заработки. Порой - полукриминальные. Рано или поздно такая перманентная ситуация в массовом порядке это приведет к бунту. А почему в «массовом порядке»? – да потому что молодежь, прежде всего титульной национальности, сегодня составляет большую долю среди населения республики. Почему тут делается акцент на «титульность»? – дело в том, что  она, в свою очередь, имеет внутри себя немалый процент довольно маргинальный субстрат – это бывшие сельчане, оказавшиеся в городе, да еще без кола и двора, живущие в неважных, стесненных социально-экономических условиях… И вот когда такие маргиналии забузят, это не будет похож на мирную забастовку шахтеров «АрселорМитталТемиртау». Там горняки сидели под землей и не проявляли агрессии, а вот агрессии в крупных городах страны, в первую очередь, Астаны и Алматы уже вполне достаточно для того, чтобы она искала выхода наружу и повода для этого. Проявляется все это пока в индивидуальном и бытовом порядке — отсюда такое количество криминальных новостей: подрезал, подрались, избили толпой до смерти, изнасиловали, а потом убили и т. п. Обилие сексуальных извращенцев тоже указывает на наличие агрессии в обществе.

Так что Иран, возможно, определенного рода тревожный звоночек...

Макс ИВОЛГИН

Комментарии

Очень даже можно проводить аналогии между Ираном и Казахстаном. Хотя ничего общего между иранцами и казахстанцами нет даже близко. 

Близко не близко. Но казахские начальники уже задолбали своей тупой непогрешимостью. К слову. не думаю что в Иране управленцы настолько тупы и безотвественены.

Хорошо так насыпал Макс )

А про Байбека забыли что он 500 автобусов на солярке закупил. Презедент дал заданеие чтоб автобусы ездели на газе а Байбек новерное получил большой откат и поторопился. Теперь новеное нужно говорить Байбек -газолбек 

Газолина!!!!

Сыпь на губах Аркадага. Почему туркменского лидера напугали беспорядки в Иране, - А.Непесов
00:17 10.01.2018
Массовые акции протеста в Иране, вспыхнувшие в конце прошлого года из-за подорожания продуктов питания, в частности, яиц, не на шутку встревожили высшее руководство соседнего Туркменистана. По словам близкого к правительственным кругам источника, во время смуты у "южного соседа" президент Гурбангулы Бердымухамедов не мог спокойно спать, а его губы, как говорят туркмены, от страха покрылись сыпью. Все из-за того, что к прежним его переживаниям по поводу непредсказуемости поведения бегущих с Ближнего Востока на север Афганистана боевиков так называемого "Исламского государства" (запрещенная террористическая организация "Исламское государство Ирака и Леванта", ИГИЛ, ИГ, ISIS или IS англ., Daesh араб., ДАИШ) добавилось, как гром среди ясного неба, еще одно – народные волнения в Иране, особенно в ближайших к туркменской границе городах.

Аркадаг ("покровитель", официальный титул президента Гурбангулы Бердымухамедова) хоть и старался выглядеть на публике спокойным, внутренне нервничал: а ну как его послушные и терпеливые туркмены, глядя на соседей, последуют их примеру! Ведь дефицит куриных яиц и другие проблемы в экономике существуют и в Туркменистане. Вдруг тоже поднимутся и выдвинут ему, Аркадагу, еще и политические требования.

В чем причины новой фобии туркменского президента и почему она отодвинула на второй план его старые страхи, связанные с угрозами афганского направления? Попробуем разобраться.

Туркмены не персы, но все же...

Бердымухамедова с его новыми страхами понять нетрудно. Он очень хорошо знает свой "любимый народ" (именно так он называет граждан страны в своих приветственных посланиях). Знает, что люди не за просто так без малого четверть века терпели чудачества и самодурство двух своих правителей, и делали это за бесплатное пользование природными дарами и социальными льготами – ради этих благ и черта у власти вытерпишь. Но дармовой жизни пришел конец, с ноября прошлого года все стало платным. Местные СМИ, которые не переставая твердят о наступившей в стране "Эпохе могущества и счастья", только злят и раздражают народ. А злость ни к чему хорошему не приводит, она только усиливает подавляемые ранее протестные порывы. К тому же, совсем рядом иранцы показали, что можно больше не терпеть.

Впрочем, нет народа более терпеливого, чем туркмены. Даже когда, казалось бы, уже невмоготу, туркмен не даст волю эмоциям, утешая себя самого и других отчаявшихся словами: ай, боля-да (да, ладно), хлеб есть, свет-газ дают бесплатно, а главное, нет войны. Но теперь, когда на фоне недобора десятков тысяч тонн пшеницы в 2017 году начались перебои с хлебом и мукой, а все бесплатное и дешевое стало платным и дорогим, и цены на те же яйца, как в Иране, взлетели вверх, туркмены начали осознавать, что им, по сути, нечего больше терять.

Бердымухамедов, как ни кто другой, почувствовал – протестное пламя может полыхнуть. Ведь это он отменил льготы, которые по завещанию его предшественника должны были действовать до 2030 года, он первым нарушил до сих пор действовавшее негласное соглашение о лояльности и смирении населения в обмен на рай, где все бесплатно.

Конечно, не стоит думать, что ликвидация пакета социальных льгот и введение платы за коммунальные услуги настолько обозлят жителей Туркменистана, что они, как иранцы, незамедлительно выйдут на улицы и начнут забрасывать камнями окна, поджигать здания местных администраций, управлений МВД и МНБ (министерства национальной безопасности), срывать, сжигать или затаптывать ногами портреты Аркадага. До такого вряд ли дойдет. Во-первых, протест не выйдет за рамки локальных проявлений, о чем подробнее речь ниже. Во-вторых, этого не допустит сам Бердымухамедов, который, по мнению аппаратчиков из его администрации, ради сохранения нынешней общественно-политической ситуации в стране может, как Ислам Каримов во время андижанских событий, потопить в крови протестующих, а заодно, по наработанной схеме, и всех их родственников. Одним словом, поступить как достойный сын своего отца, в прошлом тюремного надзирателя, и посадить за решетку полстраны.

Не дойдут протесты до крайности еще и потому, что туркмены – это не персы-иранцы или киргизы, они не настолько едины и сплочены, как другие азиатские народы. Туркмены очень разобщены как по регионам своего проживания, так и по родоплеменным и даже внутриплеменным признакам. О каком единстве и сплоченности туркмен можно говорить, если даже в одном трудовом коллективе, скажем, в Ахалском велаяте, бахарденские или геоктепинские текинцы не скрывают своего высокомерия и превосходства по отношению к тедженским или каахкинским текинцам! Об отношении ахалских текинцев к представителям других туркменских родов и племен даже говорить не приходится – для них балканские и дашогузские йомуды, лебапские эрсаринцы, марыйские салыры и салыки являются туркменами второго сорта.

Представители каждого крупного племени мнят себя эталоном нации, а всех других считают ниже себя. Такое разделение наблюдается во всех регионах страны с примерно пятимиллионным населением. Существуют и оскорбительные ярлыки, которые навешиваются одними туркменами на других. Так ахалских текинцев жители других регионов считают легкомысленными хвастунами, в свою очередь, марыйских туркмен называют "чокаями"
(старинная обувь из кожи кустарного производства),
лебапских почему-то зовут "татами",
хотя те не имеют никакого отношения к кавказским персам,
дашогузских – "полуузбеками",
балканских просто "бакланами".
Естественно, все эти обидные оскорбления публично никем не произносятся –
за это можно и срок схлопотать по соответствующей статье Уголовного кодекса.
Но все это, тем не менее, присутствует в жизни туркмен.

Особенно ярко проявляется их разрозненность при подборе и расстановке кадров. Если велаятский начальник – представитель какого-либо племени или района, то все ключевые посты в возглавляемой им организации со временем переходят к его землякам, родственникам, соплеменникам. И такое сплошь и рядом. На землячестве, местничестве, кумовстве, в сущности, держится вековая разобщенность туркмен.

Аркадаг спокоен, пока народ разобщен: лебапский выступит – дашогузский останется безучастным, ахалцы выразят недовольство – марыйцы промолчат…Но осторожный во всем Бердымухамедов прекрасно понимает: отмена льгот, к которым местные жители прикипели за 24 года, несомненно, может стать той каплей, которая переполнит чашу их терпения. Не дай, как говорится, Аллах, если встанут в один строй протестующих те, кто уже на взводе из-за отсутствия работы и стабильного заработка, кто устал от поборов и принуждений, от коррумпированности чиновников и произвола правоохранителей, кто из-за роста цен еле-еле сводит концы с концами, кого бесят бесконечные ограничения и запреты на все и вся и при этом вседозволенность членов Семьи.

Рвется там, где тонко

Симптомы нарастающего протестного потенциала общества впервые проявились в ушедшем 2017-м году в Дашогузском велаяте – наиболее отсталом во всех отношениях регионе. Там людей сплотило недовольство десятикратным повышением платы за детские сады, и родители, в основном, женщины толпой пошли осаждать здание управления образования и пикетировать хякимлик (местную администрацию). Протестовали родители и в других уголках страны – они не стали приводить своих малышей в ставшие дорогими детсады.

В прошлом году выплеснулось наружу и недовольство сельских тружеников. Уставшие от безденежья и постоянного обмана со стороны государства, хлопкоробы ныне упраздненного Сакарского района на востоке страны, закидав комьями глины арчина – главу сельской администрации, обратили его в бегство. Он вместо того, чтобы добрыми словами успокоить разгневанных трудяг, стал угрожать, что отберет у них земельные участки. Однако угроза не подействовала, а, наоборот, еще больше обозлила людей, вынудив их вовсе отказаться от работы в поле.

Бердымухамедов знает, что таких тонких мест немало и в отраслях экономики, и в регионах, и в социальных сословиях. Он допускает, что на фоне событий в Иране и дальнейшего усложнения жизни туркменистанцев единичные протестные акции в Дашогузе и Лебапе вполне могут иметь тенденцию к массовости. Но вместо того, чтобы обуздать цены и осадить своих зарвавшихся сестер и ненасытных племянников, предоставить народу не продекларированные, а реальные свободы, обеспечить безработных работой, а работающих достойной зарплатой, он, похоже, взял курс на закручивание гаек. Об этом свидетельствуют его последние требования к руководителям всех правоохранительных и специальных органов государства "быть начеку и бдеть".

Ставка на репрессии

В 2017 году Гурбангулы Бердымухамедов 17 раз проводил заседание Совета безопасности Туркменистана и всякий раз настойчиво требовал не дать раскачать общественно-политическую ситуацию. При этом ставка, как и во времена его предшественника, делалась на полицию, МНБ, прокуратуру, переродившиеся из правоохранительных в карательно-репрессивные органы государства.

Особые надежды Бердымухамедов возлагает на министерство национальной безопасности, сотрудники которого за долгие годы поднаторели в запугивании и шельмовании гражданских активистов, независимых журналистов, лидеров неформальных религиозных общин. Некоторых из них вынуждали покинуть страну, других – замолчать под угрозой репрессий близких, третьих сажали за решетку. В то же время Аркадаг понимает, что опираться только на органы и предоставлять полный карт-бланш одной специальной структуре рискованно, ведь разжиревший осел однажды может лягнуть хозяина.

Такие прецеденты в истории независимой страны уже были, в частности, еще в приснопамятном 2002 году, когда назрел заговор комитетчиков во главе с председателем тогдашнего КНБ Мухаммедом Назаровым. К счастью для Ниязова, его вовремя информировали, что помогло ему принять экстренные меры и нейтрализовать заговорщиков, отправив за решетку около семи десятков высших офицеров службы безопасности в звании подполковника и выше. Аркадаг, конечно, помнит, как все было в тот злополучный год. Тем не менее, он решил снова опереться на кинжалы чекистов.

В сентябре, накануне принятия непопулярного решения об отмене социальных льгот, Бердымухамедов, словно предчувствуя недовольство народа и упреждая возможные проявления этого недовольства, поставил перед МНБ задачу по "формированию благоприятного общественно-политического климата в стране". В октябре Аркадаг выдвинул новую задачу по укреплению устоев государственной независимости, особо подчеркнув в этом "определяющую роль МНБ". После первых протестных акций в Дашогузе и Лебапе он, уже не мудрствуя лукаво, прямо потребовал от органов безопасности "устранять явления, оказывающие негативное влияние на воплощение в жизнь реформ". И "рыцари плаща и кинжала" начали устранять. Под раздачу попали конкретные люди, против наиболее активных из них, открыто высказывающихся в комментариях в соцсетях, фабриковались уголовные дела. В отношении корреспондента радио "Азатлык" (туркменской службы Радио Свобода) Солтан Ачиловой устраивались провокации, ей открыто угрожали убийством. Через подконтрольный интернет-сайт грязным потоком лились оскорбления в адрес редакторов зарубежных оппозиционных и правозащитных изданий, а в окна близких им людей неизвестные бросали камни...

Наконец, в декабре, когда действия сотрудников МНБ вызвали негативный международный резонанс, президент слегка приструнил вошедших в раж сотрудников органов безопасности, призвав их "согласованно взаимодействовать с военными и правоохранительными органами при обеспечении спокойствия в обществе". "Вы совместно и успешно должны решать задачи по обеспечению надежной защиты гражданского единства", – сказал он на заседании Совбеза.

Ошибки президента

Юрист одной из ашхабадских фирм Агамырат, который в прошлом работал в органах правопорядка, убежден, что Бердымухамедов, испугавшись событий в Иране, расширит перечень действующих в стране запретов и сделает Туркменистан еще более полицейским государством, усилив народный гнев. Подтверждением тому стали ограничения, введенные уже в новом году. Это запреты на эксплуатацию автомобилей всех цветов, кроме белого, и на вождение транспортных средств женщинами. На штрафстоянке дорожной полиции Ашхабада из-за уже нет свободных мест.

"Нельзя бесконечно затягивать гайки – резьба сорвется. Так и с народом. Нельзя долго испытывать его терпение. Людям дышать стало трудно. Уже сейчас достаточно поводов, чтобы выйти на улицы. Вспомните, с чего началась арабская весна – с убийства продавца овощей. Бердымухамедову надо преодолеть свои фобии и прекратить душить свой народ руками карательных органов. Если туркмены наконец-то сплотятся и поднимутся, то первыми побегут те, кто охраняет безопасность режима Бердымухамедова. Уж я-то знаю, что говорю", – сказал Агамырат.

Юрист вспомнил сентябрьские события 2008 года, когда
полицейские,
сотрудники службы безопасности и

военные в течении трех суток

не могли обезвредить забаррикадировавшихся

на территории недостроенного завода питьевой воды в Ашхабаде Худайберды Амандурдыева (Аждара) и Ахмеда Ходжагулыева (Ахмеда),

отстреливавшихся до последнего патрона и

погибших в результате применения против них армейской бронетехники.

"Никто тогда не хотел отдавать свою жизнь за спрятавшегося вдали от Ашхабада Бердымухамедова. Я своими глазами видел, как присягнувшие на верность президенту чины в форме и в гражданском чуть ли не силой и угрозами толкали вперед упиравшихся подчиненных", – добавил он.

Тактику Бердымухамедова – держать народ в постоянном страхе – многие считают ошибочной. Таким способом экономические и социальные проблемы не решаются, что продемонстрировали те же иранцы. Они тысячами вышли на улицы, хотя в стране применяется смертная казнь и действует Корпус Стражей Исламской Революции (КСИР) – структура куда более серьезная и жестокая, чем туркменская секретная служба.

Бердымухамедов, по всей видимости, пошел на закручивание гаек еще и потому, что не смог оградить народ от информации о происходящем в Иране. В интернете и по спутниковому телевидению туркменские граждане увидели, как участники акции протеста поджигали полицейские автомобили, сжигали портреты президента и духовного лидера страны, словом, все то, чего ни один из 7 государственных каналов туркменского телевидения никогда не покажет. Информацию из Ирана привезли также те, кто ездит туда за товарами или на лечение – власти не успели перекрыть пограничные пункты перехода.

Источник, близкий к правительству, говорит, что у Бердымухамедова пока еще есть время изменить свою провальную и тупиковую внутреннюю политику, чтобы обрести истинное доверие и уважение народа. Но беда в том, что в стране нет человека или органа власти, способного прямо сказать Аркадагу: хватит уже заниматься сочинительством дешевых песенок, написанием никому не нужных книг, пора прекращать заниматься самолюбованием на фоне дорогих авто и сидя верхом на ахалтекинце, пришло время подумать о своем народе. В противном случае второго Ирана, но уже на туркменской территории, не избежать.

Атаджан Непесов
09.01.2018
Источник - fergananews.com
Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1515532620