По стопам Жанны Боты: в Алматы судят еще одного активиста-мошенника

Дело еще одного активиста ДВК, которое рассматривается в Алматы, лишний раз показывает, что под сень аблязовской организации, признанной экстремистской, гораздо охотней подтягиваются люди, в прошлом имевшие проблемы с законом. Причем отнюдь не политического, а откровенно уголовного характера.

Трафаретным в данном случае примером является история Жанары Ахмет, известной как Жанна Бота. Женщина, находящаяся на пробационном контроле с отсроченным исполнением наказания по статье «Мошенничество», начинает активно заигрывать с любыми оппозиционными организациями в стране, начиная с НПО и заканчивая партией – она на какое-то время прибивается к ОСДП. Но затем ей удается эмигрировать в Украину и уже там примкнуть к аблязовскому ДВК. Получив статус преследуемой за политические убеждения.

Ее пример – другим наука. Однако вовремя покинуть Казахстан удается не всем. Так, например, не получилось у Асета Нуржаубая, процесс над которым проходит в Алматы. Его обвиняют в содействии Мухтару Аблязову и в участии в деятельности движения ДВК.

Примечательно, что Нуржаубай обвиняется не только по политическим делам. Над ним висит дело о мошенничестве. В 2016–2017 годах путем обмана и злоупотребления доверием Асет Нуржаубай похитил у своей сожительницы 3 миллиона 600 тысяч тенге (около 10 тысяч долларов США).

Что же касается поддержки ДВК, то следствием установлено, что 30-летний житель Алматы Асет Нуржаубай 8 марта этого года изготовил плакат с лозунгом «АЛГА ДВК ШАЛ КЕТ» и выставил его на углу проспектов Назарбаева и Райымбека в Алматы с «целью агитации за движение «ДВК». В документе также сообщается, что 5 апреля в ходе обыска по месту проживания Нуржаубая были обнаружены аналогичный плакат, кисть и гуашь, использованные для оформления вышеуказанного плаката.

Также, согласно официальному обвинению, Асету Нуржаубаю вменяется, что он, заранее изготовив трафарет лозунга «ШАЛ КЕТ ДВК АЛГА», 18 марта нанес эту надпись на несколько автобусных остановок вдоль проспекта Назарбаева. Тем самым Нуржаубай, говорится в обвинительном акте, «вступил в преступный сговор, направленный на пропаганду терроризма и публичные призывы к совершению акта терроризма».

В обвинительном акте утверждается, что эти действия Асет Нуржаубай совершал, зная о запрете ДВК и уголовных обвинениях в адрес его основателя Мухтара Аблязова.

Вышеназванные действия Нуржаубая обвинение, в частности, квалифицирует как оказание информационных и иного рода услуг лицом, которому заведомо известно, что эти услуги будут использоваться «для обеспечения организованной группы, преступной организации, преступного сообщества, транснациональной организованной группы, транснациональной преступной организации, транснационального преступного сообщества или банды». Он также обвиняется в участии в деятельности запрещенной судом организации и в совершении мошенничества в особо крупном размере.

Попав в СИЗО, Асет Нуржаубай вначале активно отрицает инкриминируемые ему преступления. Затем, поняв, что эта тактика не приносит успеха, решает эпатировать общество и режет себе вены, заявляя, что его к суициду вынудило давление следствия.

Естественно, на этот эпатаж не могут не откликнуться правозащитные организации как в Казахстане, так и за рубежом. Прежде всего, польская организация «Открытый диалог», с руководителем которой у Мухтара Аблязова «особые» отношения. «Открытый диалог» признает Нуржаубая политическим заключенным. Это подхватывают и другие схожие организации.

На волне этого «международного признания» Асет Нуржаубай в ходе последнего на данный момент заседания (следующее назначено на 16 августа) попытался добиться отвода прокурора Жанибека Мамытова.

Причины он называет самые невероятные. Подсудимый заявил, что на предыдущих заседаниях прокурор якобы насмехался над его адвокатом Камилой Толыбаевой. Затем сказал, что прокурор, дескать, подсказывал во время допроса потерпевшей Айгуль Мусиной, как нужно отвечать.

Адвокат Толыбаева поддержала ходатайство своего подзащитного. Прокурор Мамытов высказался против. Судья Медеуского районного суда по уголовным делам Улан Кишибай отказал в удовлетворении ходатайства.

Во время перерыва Асет Нуржаубай показал руку, на которой остались следы от порезов. Свидетельство попытки суицида, к которому его толкнула угроза следователя посадить мать Нуржаубая. Какого-либо внятного объяснения, как видим, нет.

Макс ИВОЛГИН