Итоги столичной недели: Как государство потворствует «спящим» ячейкам экстремистов

На прошлой неделе в Астане прошла конференция ОБСЕ «Новые вызовы и подходы по региональной и глобальной безопасности в Центральной Азии», на одной из сессий которой прозвучал весьма неутешительный для казахстанских властей вывод. А именно – методы террористов в вербовке своих сторонников меняются и становятся все более изощренными, государственные же органы к этой смене парадигмы абсолютно не готовы и предпочитают действовать по старинке. Теми методами, которые вызывают гомерический хохот не только у террористов, но и у сторонних наблюдателей, даже если эти наблюдатели полностью лояльны государству.

На последней сессии этой конференции, посвященной вопросу возможности возвращения боевиков, воевавших в Сирии и в Афганистане на стороне радикальных террористических группировок, представитель ташкентского Центра исследовательских инициатив Бахтиер Эргашев высказал мысль, отличную от навязываемой официальной пропагандой в последнее время. А именно: опасаться следует не прямого вторжения ушедших из Сирии бородатых наймитов с автоматами в руках – радикалы не настолько глупы, чтобы не понимать, как быстро их перестреляют в случае таких топорных действий. Опасаться следует залегания наймитов на дно в городах и весях Центральной Азии с целью формирования так называемых «спящих» ячеек, которые будут вербовать все новых и новых сторонников, а потом в один далеко не прекрасный день «выстреливать» одиночными терактами по месту дислокации.

Эффективность такой модели деятельности террористов и радикалов тем очевиднее, что наши власти к противостоянию с так называемыми «интернет-воинами» просто не готовы. Причем вывод о такой неготовности делает не какая-нибудь деструктивная оппозиция, а вполне лояльный к официальной Астане Казахстанский институт стратегических исследований – представляете, насколько здесь все плохо, если об этом открыто и публично говорят сторонники властей? Чтобы не быть голословными, приведем основные тезисы из доклада исполняющей обязанности руководителя отдела международных исследований КИСИ Анастасии Решетняк, которая напомнила, что в настоящее время в Казахстане действует вторая госпрограмма по проиводействию терроризму и религиозному экстремизму в Казахстане на 2018-2022 годы, и по сравнению с предыдущей программой в ней расширено медиа-присутствие государства – в основном, это связано с работой в социальных сетях и на специализированных сайтах.

«Программой предусматривается привлечение блогеров и НПО, ведение аккаунтов в социальных сетях и создание в обществе иммунитета к радикальной идеологии, а также функционирование единой республиканской горячей линии 114 – на нее выделяются средства, но она не работает с ноября прошлого года. Одновременно в плане мероприятий по реализации этой госпрограммы есть такой пункт, как организация сопровождения аккаунтов в соцсетях и размещение там видео. И, тогда как вся другая работа оплачивается, по этому направлению в течение пяти лет денег не выделяется», - констатировала эксперт. Такой подход радует своей рыночной новизной – в то время, как всем хорошо известно, что работа SMM на рынке как Казахстана, так и других государств является одной из самых высокооплачиваемой. А наши госорганы считают, что на продвижение пропаганды контртерроризма не нужно ни копейки – почему?

«В нашем государстве на эту работу денег не требуется, потому что, видимо, соответствующие наши органы располагают очень большим количеством свободного времени и очень большими компетенциями для того, чтобы делать эту работу бесплатно», - не без иронии прокомментировала Решетняк. И подчеркнула, что на практике вся эта работа делается госорганами некачественно, и целевая группа, то есть молодежь, не приходит на сайты, разработанные для продвижения государственной пропаганды в этой области. Иными словами, наши ответственные госорганы просто не представляют себе, что такое интернет, по каким правилам и законам, в том числе и финансовым, он живет. И потому обречены заранее в борьбе с радикальными «интернет-воинами», прекрасно осведомленными, что почем в глобальной паутине.

Но, может быть, отсутствие качественной работы в интернете компенсируется с лихвой работой наших госорганов «в поле», при непосредственном физическом контакте с населением? «Работа оффлайн – это большая работа, которая ведется большими разъяснительными группами, и на это выделяется очень большой процент от общего бюджета, - признает представительница КИСИ. - На страницах в соцсетях чаще всего эта работа отражается вот так: фото с какого-то мероприятия, под ней текст: «На заводе Н в городе М такого-то числа такого-то месяца была проведена информационно-разъяснительная встреча по вопросам экстремизма и религиозного экстремизма – точка. Были заданы вопросы – точка. Были получены ответы – точка». По-моему, это отличный пример того, как ведется контрпропаганда терроризма в Казахстане и как молодежь будет это оценивать: такой уровень работы еще больше провоцирует недоверие к государственным структурам в обществе, особенно со стороны молодежи», - считает Решетняк.

Она также отмечает, что никого, в общем-то, не удивляет низкая посещаемость таких сообщений, у которых нет репостов и лайков. К тому же, продолжила эксперт, в Казахстане контррадикальная пропаганда имеет ярко выраженную религиозную окраску, что уже не совсем верно, ибо наш основной посыл – террористы ничего общего с исламом не имеют. «Большая проблема в том, что, если религия на самом деле не является настоящей причиной терроризма и радикализма, соответственно, как она может быть ответом на радикализм? А все, что делается в данном направлении, имеет строгую религиозную окраску. Какие контрнарративы применяются в этой работе: у нас есть неправильный ислам, последователи которого становятся террористами, и есть наш, такой комнатный, хороший ислам, и, если вы будете следовать его канонам, будет все хорошо. И если условно не допускать в наш дом инфекции, то все у нас будет хорошо – но проблема в том, что все не так просто», - говорит старший научный сотрудник.

По ее словам, социсследования КИСИ показали, что сама молодежь большей угрозой для себя считает коррумпированность общества, чем экстремизм и терроризм, более того, люди убеждены, что в вопросах противодействия радикализму от них ничего не зависит. А на этом – на том, что питательной почвой для распространения радикализма становится несовершенство общества и нежелание властей подключать это общество к решению этих проблем и тратится на их решение – никто внимание не заостряет. Государство делает вид, что этих проблем не существует – оттого они и не решаются, продолжая на деле оставаться той самой питательной средой для расширения радикализма. При этом рисуются некие потемкинские деревни, которые выглядят весьма анекдотично с точки зрения того же самого КИСИ.

«Опрошенные нами казахстанцы почему-то считают, что в стране эффективно ведется борьба с терроризмом, но на вопрос – «А как именно проводится эта борьба?» – ответа они дать не могут, к сожалению, - проиллюстрировала одну из таких потемкинских деревень Решетняк. - Очень высок уровень патернализма – большинство опрошенных считает, что борьбой с радикализмом должно государство на уровне «Запретить, ужесточить, наказать»: это те методы, которые получают максимальную поддержку у молодежи», - отметила Решетняк. При этом основными причинами присоединения людей к радикальным течениям большинство, по ее словам, считает тяжелое материальное положение и низкий уровень образования - причем в гораздо большей степени, чем пропаганда какими-то чужеродными элементами, что, в общем-то правильно: если у меня достаточно высокий заработок, никакой интернет-воин меня не убедит в том, что мое государство выстраивает неправильные экономическую и социальную модель.

Но госорганы разделяют эту позицию только на словах, на деле же вся наша контрпропаганда терроризма зиждется на слепой вере в то, что спецслужбы не дремлют и мышь мимо них не прошмыгнет. У нас, кстати, много чего в государстве зиждется на такой же слепой вере в мудрость и непогрешимость властей разного уровня, оттого вполне нормальные для рынка зигзаги цен и становятся для населения шоком: ему же все время дули в уши, что все у нас под контролем. Отсюда и уровень недоверия населения к ответам наших высокопоставленных чиновников: так, начальник управления по защите прав потребителей финансовых услуг и внешних коммуникаций Нацбанка Александр Терентьев в конце прошлой неделе вынужден был уверять население через группу «Общественный совет при ЕНПФ» в том, что центробанк страны не собирается поддерживать банки с помощью пенсионных средств.

«Пенсионные активы ЕНПФ не выделяются на поддержку банков второго уровня и других эмитентов, а инвестируются в различные финансовые инструменты на принципах срочности, платности и возвратности в соответствии с рыночными условиями, а также в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными Инвестиционной декларацией ЕНПФ», — говорится в его заявлении. Слухи о возможности использования пенсионных денег на поддержку банков поползли после того, как Нацбанк выделил очередной транш на поддержку Цеснабанка – и уж после наших известных «удачных» вложений в объявивший себя чуть ли не банкротом Международный азербайджанский банк несколько лет назад, все охотно поверили в то, что отечественный банк спасать за счет пенсионных средств – раз уж не пожалели их для иностранной финансовой организации.

Также Нацбанк объяснил, каким образом распределяется инвестиционный доход, полученный после операций с пенсионными активами: «Инвестиционный доход, полученный в результате инвестирования пенсионных активов, за вычетом комиссионного вознаграждения, равномерно распределяется по индивидуальным пенсионным счетам всех вкладчиков (получателей) пропорционально размеру учитываемых на данных счетах пенсионных накоплений», - пишет Терентьев. В сообщении Нацбанка указывается, что за девять месяцев 2018 года доходность пенсионных активов ЕНПФ, распределенная на счета вкладчиков фонда, составила 7,75% при уровне инфляции в размере 3,3%, однако не объясняется, что бывает с теми управляющими компаниями, в результате деятельности которых промежуточный уровень пенсионных накоплений понижается. А жаль, потому что пипл не то, чтобы крови жаждет, но требует какого-то хотя бы подобия справедливости…

Также Терентьев опубликовал ответ на предположения о том, что через пять лет средства пенсионного фонда будут исчерпаны. «Предположения о неплатежеспособности накопительной пенсионной системы являются безосновательными и некомпетентными. По состоянию на 1 октября 2018 года объем пенсионных активов ЕНПФ составил 8,9 триллиона тенге, увеличившись с начала года на 1,1 триллиона тенге или на 14,3%», — говорится в публикации. При этом пенсионные взносы стабильно превышают пенсионные выплаты и переводы, говорится в ответе Нацбанка: жаль, что там никак не комментируются мытарства людей, получивших гражданство других государств и пытающихся вытащить из Казахстана свои пенсионные сбережения – по рассказам этих людей, они этим занимаются годами, что косвенно свидетельствует: кубышка пенсионная набита не столь под завязку, как это нам рассказывает Нацбанк – будь иначе, новоиспеченные иностранцы получали бы свои накопления гораздо быстрее.

Вот эти ответы на грани полуправды расшатывают государство гораздо в большей степени, чем действия «интернет-воинов», причем не обязательно имеющих отношение к радикальным и экстремистским течениям и группировкам. Реформы же в нашем государстве зачастую носят настолько поверхностный характер, не затрагивающий сути, что желание казахстанских полицейских сменить обмундирование, вполне себе нормальное и законное, воспринимается обществом в штыки, поскольку преподносится теми же «интернет-воинами» как квинтэссенция казахстанских реформ (и они, кстати, недалеки при этом от истины). В результате на прошлой неделе министру внутренних дел Казахстана Калмуханбету Касымову пришлось заочно объясняться с казахстанцами, раскритиковавшими решение ведомства заменить форму полицейских.

В социальных сетях казахстанцы высказывались, что давно ожидаемую модернизацию полиции начали не с содержания, а с формы. На что министр парировал, что вопрос замены формы правоохранителей рассматривался на протяжении года. Дополнительного бюджета эта инициатива не требует. В новую форму отечественных полицейских оденут за счет ранее выделенных 326 миллиардов тенге, рассчитанных на всю реформу ведомства. «Полицейские лет четыре просят заменить им форму. Она неудобная, слишком официальная. Есть вещи, когда ремень надеваем, оружие неудобно носить. Новую форму мы опубликуем в прессе, вы посмотрите, мы послушаем мнение населения», — ответил на вопросы журналистов министр и заверил, что фотографии новой формы, «гуляющие» в Сети, фейковые. Касымов проинформировал о продолжительном изучении полицейских форм других стран, в частности Канады, с которой схож казахстанский климат. Кроме этого, глава МВД сообщил, что новую форму разрабатывали местные дизайнеры и на 98% она будет казахстанского производства.

Форма самого министра также претерпит изменения: китель станет проще. Касымов подчеркнул, что в последний раз полицейская форма менялась 17 лет назад. Отвечая на вопрос о рекомендациях правоохранителям, страдающим ожирением, министр заверил, что полицейские на постоянной основе сдают стандарты по физической подготовке, и тех служителей правопорядка, которые их не сдают, увольняют. Нормальные, в общем-то, ответы, но учитывая, что у нас все реформы до сих пор должного результата не приносят, можно понять и реакцию общества на рядовое и обыденное для всех стран мира переодевание правоохранительной системы. На фоне этого возмущения осталась незамеченной другая новость из правоохранительных органов: Департамент полиции Алматы переходит на новую сервисную модель для комфорта горожан, поскольку, согласно проведенному сотрудниками правоохранительных органов расследованию, нередко при обращении в районные управления полиции граждане вынуждены подолгу ждать, когда их заявление будет принято.

В связи с этим с 25 октября в управлении и районных отделах полиции организована работа специальной группы координации процесса приема заявлений и обращений, в состав которой вошли сотрудники управления полиции и ветераны органов внутренних дел. В их обязанности будет входить прием заявлений от граждан и контроль за работой дежурных частей вверенного подразделения и следственно-оперативной группы. «Режим работы координаторов — с 10.00 до 20.00, место их постоянной локации — входная группа в административное здание, дежурные координаторы имеют именные бейджи», — проинформировали в полиции Алматы. Согласно исследованию, проведенному министерством внутренних дел Казахстана, лишь 20% посетителей районных подразделений полиции приходят, чтобы заявить о конкурентных преступлениях, 10% разыскивают своих родственников, а также 70%, чтобы проконсультироваться и получить справочную информацию.

В ближайшее время акимат Алматы в каждом районном подразделении полиции начнет строительство фронт-офисов для консультирования населения. Планируется, что в этих сооружениях будут созданы все условия для комфортного пребывания посетителей. Кроме того, будет организован современный ресепшн с консультантами и рабочие места с дежурными полицейскими. Во фронт-офисах будет также предусмотрен зал ожидания. При возникновении претензий к работе дежурных сотрудников полиции алматинцы могут обратиться в управление собственной безопасности. Вот чем не пропаганда реформ полиции? Однако же окромя сухого пресс-релиза наши правоохранители никак более это нововведение не осветили – а потому и министра в четверг журналисты пытали по поводу формы, а не по поводу будущих алматинских фронт-офисов…

Между тем, не все так гладко, как это пытаются представить наши чиновники, у нас и на международном фронте – в течение последнего месяца полыхал «мясной» конфликт, связанный с ограничениями поставок на рынки друг друга, между Астаной и Москвой. Во вторник стало известно, что Россельхознадзор и Минсельхоз Казахстана пришли к согласию и сняли все ограничения на ввоз продукции животноводства и мяса птицы в отношении друг друга – об этом в ходе видеомоста в мультимедийном пресс-центре Sputnik Казахстан, сообщил директор коммуникационного центра министерства сельского хозяйства Казахстана Валерий Сурганов.

«Насчет продукции животноводства сейчас никакого запрета нет. Об этом только говорилось, что может быть с 1 ноября внедрено, если мы не согласуем электронные ветеринарные базы данных между собой. Но уже в конце сентября из Казахстана в Россию выехала делегация, и электронные базы данных по ветеринарии были согласованы. Соответственно, вот этот вопрос, что с 1 ноября будет что-то запрещено, уже снялся. Никто никому ничего не запрещает», — прокомментировал Сурганов в ходе видеомоста между Астаной и Москвой. Напомним, что Россельхознадзор намеревался с 1 ноября ввести ограничения на ввоз животноводческой продукции из Казахстана из-за проблем в обеспечении прослеживаемости производства и поставок. Ведомство указывало, что Казахстан не соблюдает сроки реализации плана-графика по интеграции электронных ветеринарных баз данных. Мы грозились ответить симметрично, но в итоге стороны договорились вроде бы полюбовно – вроде бы, потому что население привыкло к тому, что по всем проблемным вопросам ему говорят только полуправду, а впоследствии выясняется, что на самом деле все не так благополучно, как нам это преподносится.

Ну, а началась неделя с резонансного судебного решения: в понедельник, 22 октября, в Астане состоялся суд по делу о коррупции в отношении начальника исправительного учреждения ЕЦ-166/10 Нурлана Абена и его заместителя Талгата Мусаева, которые «крышевали» в своей колонии осужденного за коррупцию экс-главу нацкомпании «Астана ЭКСПО» Талгата Ермегияева. Нурлан Абен признан виновным в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного частью 4 пунктом 3 статьи 362 Уголовного кодекса «Превышение власти или должностных полномочий. Деяния, совершенные в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, или организаций либо нанесения вреда другим лицам или организациям». Суд назначил ему наказание в виде трех лет лишения свободы и лишил права занимать должности на государственной службе и в ряде организаций.

Отбывать наказание Абен будет в учреждении уголовно-исполнительной системы минимальной безопасности, то есть в колонии-поселении, за совершение умышленного уголовного правонарушения он будет лишен звания полковника. Зачитывая приговор, судья Байконурского районного суда №2 Астаны Айжан Кульбаева отметила, что мера пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу остается без изменения. Срок отбывания наказания при этом будет исчисляться с 20 декабря 2017 года. Второго обвиняемого Талгата Мусаева также признали виновным в совершении аналогичного уголовного правонарушения, предусмотренного 3 пунктом 4 части 362 статьи Уголовного кодекса, а также по 5 части 28 статьи Уголовного кодекса за пособничество.

Ему назначили наказание в виде двух лет лишения свободы. Он так же, как Нурлан Абен, лишен права занимать какие-либо должности на государственной службе и в национальных компаниях. Отбывать наказание замначальника будет в учреждении минимальной безопасности. По словам Кульбаевой, он также будет лишен звания майора за совершение умышленного уголовного правонарушения. Меру пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу оставили без изменения. Срок отбывания наказания исчисляется с 15 декабря 2017 года. Помимо этого, с обоих обвиняемых в пользу государства будут взысканы процессуальные издержки за произведенные экспертизы в размере 1 300 287 тенге (около 3 500 долларов) в долевом порядке, то есть с каждого по 650 143 тенге.

Тут надо понимать, почему их преступление получилось столь резонансным: в «покоях» Ермегияева в колонии нашли контрацептивы, 19 пар обуви, шприцы, коврик для йоги, сигары, нож для их резки, пустой футляр, нагреваемые табачные палочки, пепельница, электрическая система нагревания табака, переносная стационарная база городской линии марки Huawei, wi-fi-роутер белого цвета, переводчик, семейные фотографии осужденного и флеш-карта. На этом список изъятых вещей не заканчивается, осужденный Ермегияев пользовался в колонии кухонным топором и ножами, керамической и стеклянной посудой, металлическими шампурами, DVD-проигрывателем, игрой «Монополия», домино, плазменным телевизором, микроволновой печью, соковыжималкой, мультиваркой, сковородкой, фритюрницей, утюгом, электровафельницей, электроплиткой, надувным матрацем и казаном.

Помимо этого, у заключенного были найдены куртки, брюки, кофта, футболки, шорты, зимние шапки, постельное белье, вязаный плед, махровые халаты, четыре пары домашних тапочек, полотенца, банные веники, скатерть, спортивные ролики и гантели, боксерская лапа, эластичные наколенники, гольфы, носки, щитки, носки, эластичный бинт, скакалка, накладки для стоп. Также были обнаружены солнцезащитные очки, медикаменты, спортивное питание, камуфлированная раскладушка, кепка гражданского образца, маска черного цвета, пищевая пленка, кондиционеры для стирки, личные средства гигиены, туалетная вода. В помещении фасовочного цеха, в котором Ермегияев беспрепятственно встречался со своими посетителями, были обнаружены электрическая плита, кондиционер, микроволновая печь, электрический чайник, двухкамерный холодильник, стиральная машина, водонагреватель и сплит наружного типа. Напомним, что речь идет о экс-чиновнике, который был осужден на 14 лет лишения свободы за коррупцию и хищение средств в особо крупном размере в июне 2016 года.

Позднее выяснилось, что за решеткой осужденный жил в особенных условиях: личный повар, доступ к деликатесам и алкоголю, он свободно пользовался мобильным телефоном и интернетом, а также встречался с высокопоставленными чиновниками, которые приезжали к нему на «свидания» на дорогих внедорожниках. Одним из таких гостей был экс-генпрокурор, член Конституционного совета Асхат Даулбаев, который дружил с подсудимым почти 10 лет, начиная с 1999 года. Согласно информации прокуроров, для Ермегияева в качестве VIP-камеры использовался оборудованный в промзоне кабинет, где были созданы все условия для нахождения заключенного в течение рабочего времени. В ходе одного из судебных процессов выяснилось, что алкоголь Ермегияеву в колонию привозили, маскируя под минеральную воду и лимонад. Спиртные напитки приносили в комнату для свиданий и библиотеку, где он проводил большую часть времени. Как следует из материалов дела, он платил работникам колонии за то, чтобы те убирались и готовили ему еду. Ребята, радикальным «интернет-воинам» после такой реальной истории ничего придумывать не надо, чтобы наглядно продемонстрировать своим потенциальным адептам, кому в Казахстане на самом деле жить хорошо, даже за решеткой…

Андрей ЛОГИНОВ, Астана