Итоги столичной недели: Как нам именовать Минсельхоз или Что курят наши чиновники?

На прошлой неделе президент Союза мукомолов Казахстана Евгений Ган предложил переименовать министерство сельского хозяйства, попутно делегировав ему новые полномочия, в частности – по формированию торговой политики. Проблема в том, что в последнее время интересы производителей зерна и муки в Казахстане приходят в жесточайший клинч: чем больше мы отгружаем зерна в соседние страны, тем больше сырья получают их мукомолы – и тем меньше эти страны покупают нашей муки. Координацией этих поставок никто в стране не занимается, вот Ган и предложил делегировать МСХ эти полномочия. Тем временем, правительство неожиданно вернулось к вопросу реанимации ответственности за потребление легких наркотиков, считая, что смягчение уголовной ответственности в этой части мешает эффективно бороться с наркоманией. Судя по тому, как часто бизнес жалуется на головотяпство чиновников, они действительно курят что-то не то.

Предложение Евгения Гана сводится к тому, что министерство сельского хозяйства Казахстана должно стать органом, ответственным за разработку и реализацию внешней торговой политики в области производства продовольствия. Во второй день зернового форума KazGrain 2019 в столице Казахстана 5 апреля глава отраслевого союза отметил, что мукомолы Казахстана теряют традиционные рынки соседних государств не только из-за развития собственных мощностей Узбекистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном, но и из-за отсутствия реакции на эти процессы со стороны казахстанских властей. «У наших мукомолов нет проблем, есть проблемы у государства с отсутствием торговой политики: когда в отношении бизнеса принимаются меры нетарифной политики, бизнес ничего не может с этим сделать, это задача государства, - считает глава отраслевого союза. - У нас нет стратегии торговли и нет госоргана, который четко бы за это отвечал, это надо признать. Бизнес так устроен, что ему надо все и сегодня, бизнесу неинтересно, когда ему говорят: «Потерпи два года», он отвечает: «Я за это время умру». Поэтому проблема не у мукомолов, проблема в том, что мы первыми мощно вышли на внешние рынки и поверьте, что, если завтра будет также активно продаваться казахстанское мясо за рубежом, к его производителям будут приниматься такие же ограничительные меры», - добавил он.

По его мнению, на основе тех мытарств, которые испытал мукомольный бизнес Казахстана, могла бы быть написана межведомственная программа по развитию экспортных направлений. При этом напряги у мукомолов возникают не только с зерновиками, которые фактически работают против них, но и с перевозчиками: Ган отметил, что в ответ на предложение установить пониженный тариф на перевозку зерна по железной дороге национальная жд администрация в лице «Казахстан Темир Жолы» заявляет, что это будет ущемлением ее имущественных прав – и при этом в стране нет органа-арбитра, который бы эти интересы взвесил, и принял бы наиболее выгодное для экономики в целом решение. «Мы когда говорим – давайте сделаем тариф провоза зерна по железной дороге дешевле, отрасль уйдет от этого в плюс, мне представители железнодорожной администрации говорят: «А у нас от этого будет убыток» - но в стране-то в итоге будет плюс, поэтому должен быть регулирующий госорган, который сможет взвесить все плюсы и минусы и решить, что важнее для страны», - сказал спикер.

По его мнению, таким координирующим органом в сфере решения экспортных проблем продовольствия, произведенного в стране, могло бы стать министерство сельского хозяйства, но для этого оно должно быть наделено новыми полномочиями и получить новое название. «Надо наделять министерство сельского хозяйства новыми функциями в этом направлении: оно должно заниматься и вопросами производства пищевых продуктов, и вопросами торговли внутри страны, и за ее пределами. Но тогда оно должно именоваться министерство сельского хозяйства и продовольствия или министерством продбезопасности», - заявил он. Злые языки в соцсетях тут же предложили назвать аграрное ведомство после его реорганизации «Нурколхозом» - по аналогии с распространенным в советское время названием многих аграрных хозяйств «Светлый путь». Особенно светлыми они становились тогда, когда в них раз в полгода завозились лампочки Ильича, которые, как и многое другое в те времена, время от времени становились страшнейшим дефицитом…

Ну, да, Бог с ними, со злыми языками, на их роток не накинешь платок – Ган, помимо прочего, заметил, что в настоящее время отрасль производства муки в Казахстане испытывает наибольшее давление со стороны Узбекистана, хотя именно с этой страной удалось решить вопрос об обнулении пошлины на ввоз муки. Причем, опять же, давление со стороны Ташкента испытывает не только мукомольная отрасль, но и остальные сегменты казахстанской экономики. Почему? Да потому что тамошние власти начали выстраивать свои отношения с бизнесом по уму. «На сегодня с приходом нового президента в Узбекистане экономика этой страны развивается исключительно быстрыми темпами, очень многое делается для развития собственного бизнеса, и на сегодняшний день сложилось так, что, по большому счету, это бурное развитие для наших мукомолов есть достаточно большая проблема», - сказал глава отраслевого союза.

По его оценкам, затраты узбекских мукомолов на производство в среднем в три раза меньше, чем казахстанских, примерно та же картина наблюдается и в других отраслях, в которых у двух стран есть смежные производства, что приводит к дисбалансу во внешней торговле не только в мукомольной отрасли. «Тонна импорта из Узбекистана в Казахстан дороже импорта из Казахстана в Узбекистан тоже в три раза, то есть мы покупаем в Узбекистане продукцию с более высокой добавленной стоимостью, продавая туда продукты с низкой добавленной стоимостью», - заметил глава Союза. В результате, по его словам, в настоящее время в Казахстане наблюдаются два разнонаправленных процесса: мукомолы, чьи мощности дислоцированы на севере страны, заняты концентрацией производства для снижения издержек, то есть строительством все более мощных производственных активов, поскольку их производство удалено от основных рынков сбыта муки, каковыми для Казахстана являются рынки центральноазиатских стран – и Афганистана.

Производственники же, которые дислоцируются на юге страны, в основном – в Южно-Казахстанской области, уходят на территорию Узбекистана. «Они или уходят в узбекский мукомольный бизнес, или просто переносят туда свои мельницы. Переток производства происходит по законам экономики, поэтому хотим мы этого или нет, этот процесс будет продолжаться», - заметил спикер. По его словам, даже Афганистан, который сейчас потребляет две трети казахстанской муки, отправленной на экспорт, пытается идти по пути Узбекистана, наращивая внутреннее производство. «Я в прошлом году присутствовал на межправпереговорах с афганской стороной – Афганистан желает закупать у нас 2,3 миллиона тонн зерна ежегодно, закрыв потребности, которые мы сегодня закрываем мукой. И эта страна когда-то, завтра – послезавтра тоже начнет развивать свое мукомольное производство», - резюмировал Ган.

При этом казахстанская мукомольная отрасль может потерять свои позиции на рынке Афганистана не только если правительство примет положительное решение об экспорте туда 2,3 миллиона тонн пшеницы, но и в случае роста мировых цен на зерно, утверждает президент Союза зернопереработчиков Казахстана. Выступая на зерновом форуме KazGrain 2019 в столице Казахстана 5 апреля, глава отраслевой ассоциации отметил, что в последние годы отечественные мукомолы последовательно теряют свои позиции на традиционных рынках – Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана, но при этом общий объем экспорта по году остается неизменным – 3,3 млн тонн, поскольку невостребованные центральноазиатскими странами объемы берет на себя Афганистан.

«По нашим традиционным рынкам – по Таджикистану, по Узбекистану, по Кыргызстану – идет падение объемов в силу мер нетарифного ограничения, и нас в последние годы спасает Афганистан: сколько мы теряем на этих рынках, столько же, в принципе, мы получаем дополнительно в Афганистане», – констатировал Ган. По его словам, если ранее две трети экспорта казахстанской муки приходилось на Узбекистан, то теперь эту же долю – свыше 2 млн тонн – занимает Афганистан, при этом позиции на данном рынке вполне могут быть потеряны казахстанскими мукомолами в самое ближайшее время.

«Успех казахстанских мукомолов на афганском рынке – это не есть успех казахстанских мукомолов, это есть успех российских и украинских зерновиков, которые активно торгуют на Черном море, что привело к падению мировой цены с 2012 года с $350 до $180-220 за тонну. В результате пакистанские мукомолы, которые всегда занимали 80% афганского рынка, стали просто непроходными в силу ценовой конъюнктуры, потому что закупочная стоимость зерна в Пакистане со стороны государства – $350 за тонну», – пояснил глава отраслевого союза. По его словам, достаточно подъема мировой цены на зерно до уровня порядка $280-300 за тонну, и, с учетом того, что у пакистанских мукомолов есть субсидия в размере $60 за тонну на экспорт, казахстанские производители тут же потеряют завоеванные позиции на рынке.

«Нас не будет в Афганистане, мы обратно скатимся на уровни, которые у нас там были – 300-500 тысяч тонн в год, чуда не произойдет: несмотря на то, что сегодня афганские покупатели говорят, что покупают нашу муку потому, что есть претензии к пакистанской стране в целом, бизнес есть бизнес – будет пакистанская мука на $5 дешевле, будут покупать ее, и это для нас вызов», – констатировал эксперт. Касаясь центральноазиатских рынков, он признал, что каждая страна заинтересована в развитии собственной переработки – и для того, чтобы это сделать, основные покупатели казахстанской муки применяют методы нетарифных ограничений: по его словам, в Таджикистане казахстанские мукомолы планомерно теряют по 50 тысяч тонн в год, потому что у них разный уровень НДС с местными производителями: в этой стране входящий НДС на зерно 10%, на муку – 18%.

«Понятное дело, это создает интерес к закупке зерна в больших объемах и в развитии собственной переработки», – пояснил глава союза. Узбекистан, по его словам, еще в 2011 году ввел акцизный налог на экспортную муку в размере 10%, в 2012 году он его увеличил до 15%, но в результате долгих переговоров с Узбекистаном Казахстан добился обнуления этой ставки. «Однако за это время Узбекистан создал собственную частную мукомольную промышленность, мощностью, по нашим оценкам, не менее 1,5 млн тонн. Это дает им большой ресурс», – заключил Ган. Как на все эти проблемы реагирует наша власть? Она устами и.о. заместителя председателя Комитета государственных доходов Куата Рахимова лишь заявляет, что построенные более 20 лет назад пункты пропуска и рост товарооборота в четыре раза между странами стали причиной скопления большого количества машин на казахстанско-узбекской границе. «Проблема по казахстанско-узбекской границе заключается в том, что у нас за последний период времени в четыре раза увеличился товарооборот. Однако все наши пункты пропуска были построены более 20 лет назад и на сегодня требуют дооснащения, модернизации. Если у пропускного пункта возможность пропустить 100 машин, мы пропускаем 250 - ситуация такая», - сообщил Рахимов, объясняя причины скопления машин на границе, о чем всю прошлую неделю говорили бизнесмены.

Между тем, по его словам, когда узбекская сторона усиливает контроль, то наши таможенники не могут пропустить машины на их сторону. Как итог, они накапливаются на казахстанской стороне. Он обещает улучшения ситуации по завершению реконструкции пункта пропуска «Конысбай», который на сегодня является самым большим пропускным пунктом на казахстанско-узбекской границе. «Проводим работу в отношении пункта пропуска «Жибек жолы» и по всем остальным пунктам пропуска будем в этом году работу проводить. Это связано с инфраструктурой», - резюмировал он. Что мешало КГД заняться реконструкцией пропускных пунктов до того, как на них возник эффект «узкого горлышка» (а таковой эффект ввиду неминуемой либерализации рынка Узбекистана можно было предположить сразу после смерти президента Ислама Каримова в сентябре 2016 года), остается неясным по сей день, но тут комитет госдоходов работает в русле всего правительства. Которое никогда не упреждает проблемы – и хорошо если решать их начинает сразу после их обострения, а не через несколько лет, о чем выше хорошо сказал Ган.

Что касается ужесточения порядка проверок при ввозе и транзите грузов из Кыргызстана в и через Казахстан, то это, по словам Рахимова, связано с сохранением многочисленных  нарушений действующего законодательства. «С 27 марта мы усилили наши контрольные меры на границе. С 27 марта по 4 апреля у нас было перемещено порядка 1 тысячи 080 транспортных средств. При этом 114 машин сразу же развернулись. Они сказали, что они отказываются от того, чтобы провели контрольные мероприятия по товаро-сопроводительным документам, соответственно, они признали то, что у них на сегодняшний момент по грузу, товарам и документам идет полное несоответствие», - сказал он на пресс-конференции 5 апреля, посвященной ситуации в пункте пропуска «Қарасу» на казахстанско-кыргызской границе. Рахимов отметил, что по товарам, произведенным непосредственно на территории Кыргызстана или надлежаще оформленных, вопросов при ввозе или транзите через Казахстан нет, и время перемещения через границу составляет 15-20 минут.

По его словам, прошло две встречи с руководством таможенной службы Кыргызстана, где была достигнута договоренность проводить совместно все контрольные мероприятия. При этом Рахимов сообщил, что кыргызская сторона признала вероятность занижения стоимости и других моментов. «В первую очередь это вопросы, касающиеся уплаты косвенных налогов. К примеру, если товары перемещаются из Кыргызской Республики к нам в Казахстан, то они должны у нас платить НДС. Есть факты, когда товары заявляются к транзиту из Кыргызстана в Российскую Федерацию, но по факту эти грузы не перемещаются на казахстанско-российском участке и остаются у нас. Соответственно, эти товары растворяются на наших рынках, и очень большой и открытой остается проблема взыскания наших косвенных налогов», - сказал он. Кроме того, есть вопросы по товарно-транспортным накладным, поскольку по основной массе перемещаемых товаров в документах указываются одни их виды, а по факту перемещаются совсем другие наименования. Кроме того, заявляют таможенники, бизнесом занижается количество товаров, занижается их стоимость, объем – а эти параметры являются основой для обложения товаров косвенными налогами в Казахстане – и это деньги, которые недополучает бюджет.

По словам представителя КГД, проведенный мониторинг в отношении товаров, импортируемых в Кыргызстан из третьих стран, показал изменения структуры импорта, а также большую разницу в декларируемых ценах. «Сильно изменилась структура импорта товаров, которые перемещаются из третьих стран в Кыргызстан. Здесь у нас есть опасения, что есть большое занижение контрольной таможенной стоимости товаров. К примеру, если взять последние проведенные анализы, то в структуре импорта увеличился объем неналогоемких товаров. К примеру, грецкие орехи были завезены в первом квартале этого года на 9 тысяч тонн в Кыргызстан при стоимости в пределах 40 центов за 1 килограмм, те же товары за этот период у нас составили порядка 90 тонн при стоимости порядка 90 центов за килограмм», - привел он пример. По его сведениям, в настоящее время около 150 транспортных средств находится в очереди для прохождения поста «Карасу» на казахстанско-кыргызской границе.

«Я думаю, что в целом, что ситуация, которая сегодня имеет место на нашей казахстанско-кыргызской границе, в ближайшее время стабилизируется… Что касается «Карасу» - по нашей информации на сегодняшний день в очереди находятся порядка 150 транспортных средств, но я еще раз повторю, что мы увеличили количество людей, которые участвуют непосредственно в этих мероприятиях. Мы максимально стабилизируем ситуацию по «Карасу», - сказал Рахимов. По его утверждению, те грузовики, которые везут товары из Кыргызстана в или через Казахстан в Россию или Беларусь с соблюдением всех норм законодательства, проходят осмотр за 15-20 минут. При этом задержка у других грузоперевозчиков происходит при несоответствующих заявленному объему, количеству грузах, а также при наличии вопросов по декларируемой стоимости товаров. Он также сообщил, что до сих пор сохраняются расхождения в таможенной статистике по прохождению грузов из Китая, затруднившись сообщить цифры за 2018 год. Но, видимо, намек на то, что скоро заторы могут начаться и на казахстанско-китайской границе, был очевиден…

Отвлекаясь от импортно-экспортных дел скорбных, стоит отметить, что на прошлой неделе наши власти не только подвергались критике, но и удостоились похвалы: посол США в Казахстане Уильям Мозер заявил - правительство США признало, что переход власти в Казахстане был «хороший, стабильный и умеренный». По его словам, у США нет намерений манипулировать или контролировать Казахстан. «Когда Казахстан стал независимым, мы говорили и продолжаем говорить сегодня, что у нас нет интересов манипулировать или контролировать Казахстан. Мы хотим поддерживать страну, укреплять наши отношения и продолжать оказывать помощь казахстанскому народу. Я очень рад достижениям страны, потому что это значительный и важный прогресс», - отметил Уильям Мозер на встрече 5 апреля с журналистами. Он также выразил свое мнение по поводу последних процессов, происходящих в Казахстане. В частности, он отметил, что правительство США с удовлетворением восприняло переход власти.

«Наше правительство признало, что было хороший, стабильный и умеренный переход власти. Мы были довольны и очень удовлетворительны, потому что все было сделано мирным путем. Для нас это очень важно. Я думаю, что даже колебания валюты, которые были незначительными, означают, что это действительно момент стабильности. Я считаю, что Казахстан действительно должен гордиться, что был такой стабильный процесс», - подчеркнул Уильям Мозер. Напомним, что Уильям Мозер был утвержден Сенатом США на должность следующего посла США в РК 2 января 2019 года. В Казахстане Мозер более 20 лет назад работал в должности атташе по энергетическим вопросам - сотрудника по экономическим вопросам в посольстве США в Алматы. В этом свете его слова про умеренность перехода власти в Казахстане воспринимаются двояко: дипломат мог просто не ощутить разницы между теми временами 20-летней давности и нынешними…

И это подтвердило заседание межведомственной комиссии при минюсте в пятницу, на котором из всех важнейших проблем, которые есть в стране, всерьез обсуждался время от времени всплывающий вопрос о возможности легализации употребления марихуаны: против этого категорически выступает министерство внутренних дел, сообщил вице-министр этого ведомства Рашид Жакупов. «У нас периодически возникает этот вопрос – по легализации наркотика, марихуаны канабисной группы, но мы стоим на позиции того, что наверно это не самый правильный путь. Моя личная позиция – нельзя легализовывать какие-либо наркотики», - сказал он изданию «Курсив» 5 апреля. По его словам, медицинские исследования демонстрируют нанесение вреда организму человека не только тяжелыми, но и легкими наркотиками. «Есть медицинские исследования, которые позволяют сделать вывод, что наркотики приносят вред здоровью человека независимо от того легкие это наркотики или тяжелые. Просто последствия легких и тяжелых наркотиков наверно разные. Поэтому если исходить из того, что это в любом случае вред, я думаю, действительно легализовывать (употребление марихуану в небольших дозах в немедицинских целях) не совсем правильно», - сказал Жакупов.

По его словам, в настоящее время сложилась правоприменительная практика, когда наказывают людей, которые употребили наркотики и указали, что сделали это в общественном месте, в то время как те, кто был уличен в употреблении наркотиков и указал, что сделал это дома, освобождаются от ответственности. «Министерство с самого начала стоит на позиции, что должна быть в целом ответственность за немедицинское употребление наркотиков. По нашему законодательству написано только в общественном месте, то есть дома ты можешь покурить (марихуану), если тебя не поймали с каким-то количеством наркотиков, за что могут привлечь за хранение. В то же время на улице или в другом общественном месте нельзя употреблять наркотики», - сказал вице-министр, подчеркнув, что должна быть административная ответственность просто за любое употребление наркотиков независимо от места.

«В то же время мы предлагаем перевести как раньше в Административный кодекс и установить административную ответственность за приобретение и хранение наркотиков в малозначительных размерах, как было раньше в пределах порога, который был установлен для административной ответственности. У нас есть сводная таблица, в которой установлен небольшой, крупный и особо крупный размер наркотических веществ, за который наступала уголовная ответственность по Уголовному кодексу 1997 года, поэтому мы предлагаем снова вернуться к (данной) практике», - сообщил Жакупов. По его словам, ранее за 10 граммов марихуаны привлекали к административной ответственности, в то время как сейчас за это привлекают к уголовной ответственности. «То есть у нас сегодня нет нижнего предела, который бы разграничил уголовную и административную ответственность», - резюмировал он. Напомним, в последние годы употребление марихуаны в небольших дозах было узаконено в Канаде и некоторых штатах США, что привело к росту привлекательности акций соответствующих компаний – но Штаты же нас контролировать не собираются, как указал выше посол этой страны.

Законопроект, в котором содержатся поправки в Уголовный кодекс РК по вопросам обращения с наркотиками, был рассмотрен 5 апреля на заседании межведомственной комиссии по вопросам законопроектной деятельности под председательством министра юстиции РК Марата Бекетаева. «Предлагаемые изменения и дополнения в некоторые статьи Уголовного кодекса РК несут в себе смягчение санкций, расширение предметов, изъятых из свободного оборота, исключение определенных деяний из категории уголовных проступков с переводом их в категорию административных правонарушений, разграничение правонарушений по диспозициям по степени их общественной опасности», - сказал депутат мажилиса парламента РК Магеррам Магеррамов, представляя инициированный депутатами проект закона РК «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РК и некоторые законодательные акты РК» на данном заседании.

В частности, предлагается внести изменения в 296 статью УК РК: в части первой, второй статьи 296 (УК РК) «незаконное обращение с наркотическими, психотропными веществами, их аналогами, прекурсорами без цели сбыта» предлагается исключить из Уголовного кодекса с переводом их в Кодекс об административных правонарушениях. «Практика показала, что с введением в 2015 году в УК проступков по наркотикам произошло снижение эффективности профилактики наркомании, а также снижение привлечения к уголовной ответственности. В то же время само количество наркоманов не снижается», - отметил депутат. Он напомнил, что до 2015 года по первой, второй части данной статьи УК была предусмотрена административная ответственность. Также предлагается изменить санкции в части первой статьи 187 УК РК «за мелкое хищение, совершенное в незначительном размере, в сторону смягчения». В настоящее время за деяние по первой части этой статьи предусмотрен штраф в размере до 80 месячных расчетных показателей.

«Практика показала, что при совершении уголовного проступка по статье 187 причиняется ущерб в значительно меньшем размере, чем штраф, налагаемый судом. В этой связи предлагаем внести изменения в части назначения наказания в кратности причиненного ущерба и определить его штрафом в десятикратном размере причиненного вреда», - сказал депутат. Вместе с тем, межведомственная комиссия пока не приняла решение, поскольку генеральной прокуратурой с прошлого года разрабатывается законопроект, которым предлагается внести порядка 200 поправок в Уголовный кодекс. Торопиться с принятием этого законопроекта действительно не надо, потому как многие решения, принимаемые нашими властями, настолько вдохновенны, что обыватель живо интересуется источником этого вдохновения – и если штрафовать за употребление марихуаны не в медицинских целях, кто знает, не ударит ли это по данному вдохновению?

Вдохновение наших чиновников, кстати, на прошлой неделе нарисовало обывателю будущую атомную электростанцию, которую могут построить в поселке Улкен Алматинской области, о чем в четверг в кулуарах Сената сообщил заместитель министра энергетики Магзум Мирзагалиев. «Площадку определили в Алматинской области, в посёлке Улькен. Будем подбирать наиболее подходящую для нас технологию. Будем разговаривать», - сказал он журналистам. Этот вопрос, по его словам, требует дополнительного изучения, учитывая долгосрочное и долголетнее сотрудничество с Россией. «Потом, вы знаете, у нас есть общие проекты, связанные с добычей урана. Это все вопросы, которые стоят на ежедневной повестке дня в принципе. Поэтому мы будем заниматься продолжением изучения этого вопроса. Но конкретного решения по строительству АЭС ещё не принято», - пояснил вице-министр.

Напомним, президент Российской Федерации Владимир Путин во время визита в Россию президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева предложил построить в Казахстане атомную электростанцию по российским технологиям. При этом Мирзагалиев в кулуарах сената сообщил, что при принятии решения о строительстве АЭС будет учитываться мнение жителей не только региона, но и всего Казахстана. «Мнение казахстанцев, однозначно, будет учитываться», - сказал он журналистам. Между тем, депутат Сената Ерболат Мукаев в кулуарах пленарки сената сразу заявил, что строительство атомной электростанции не нанесет вреда экологии, из чего было видно, как будет учитываться мнение населения: скорее всего, как и в случае с переименованием столицы, сейчас начнется нескончаемый поток писем от лучших людей городов и сел с требованием построить АЭС. «В мире все приходят к этому. Когда-то наши предки жгли кизяк от домашних животных, потом перешли на уголь. Теперь с угля переходим на газ, но к 2050 году мы и от газа откажемся. Жизнь не стоит на месте, мы должны использовать уран, энергию ветра, солнца и воды. Это не наносит вред экологии. Тем более наша страна в лидерах по добыче урана», – сказал сенатор.

Между тем, министерство энергетики, напуганное собственной откровенностью в четверг, в пятницу распространило пресс-релиз, из которого следовало, что им рассматривается возможность строительства на юге Казахстана не только атомной электростанции, но и парогазовых и гидростанций. «Согласно проведенной оценке в прогнозном балансе электрической мощности страны к 2030 году ожидается дефицит базовой мощности на юге Казахстана до 2,7 ГВт. В связи с этим рассматривается возможность покрытия дефицита на юге страны путем ввода базовой и маневренной генерации с использованием различных видов топлива и источников энергии, такими как строительства парогазовых, гидро и атомных станций», - сообщили в пресс-службе ведомства.

Между тем, по данным МЭ, для уточнения экономических и технических параметров возможной АЭС и выбора реакторной технологии разработан Маркетинговый раздел Технико-экономического обоснования, в котором проводится анализ имеющихся на рынке реакторных технологий поколения III+, а также обмен информацией с поставщиками реакторных технологий из пяти стран, в том числе с госкомпанией Росатом.  Кроме того, потенциальными инвесторами рассматриваются варианты строительства маневренной газовой генерации в южных регионах страны, а также контррегуляторов Шульбинской ГЭС на реке Иртыш и Капшагайской ГЭС на реке Или. Также даны предложения по строительству новой парогазовой электростанции мощностью порядка 450 МВт на площадке Шымкентской ТЭЦ.

В министерстве заверили в том, что только после тщательного изучения возможностей и потенциала всех предлагаемых проектов будут определены наиболее оптимальные и приемлемые для Казахстана технологии для производства электрической энергии. «В случае выбора АЭС для покрытия дефицита мощностей, решение по его строительству будет приниматься после проведения общественных слушаний и согласования с местными исполнительными органами, на территории которых может быть запланировано строительство АЭС. Призываем казахстанцев воздержаться от скоропостижных выводов и мнений. На сегодня никаких оснований для беспокойства нет», - сказано в сообщении, распространенном пресс-службой МЭ. Понятно, что на данный момент оснований для беспокойства нет, как их не было и 20 лет назад при строительстве пропускных пунктов на границе с Узбекистаном: АЭС-то еще никто не построил. Вот когда построят, дескать, тогда и будете беспокоиться – тут логика у минэнгерго железная, не поспоришь…

Ну, а вишенкой на торте взаимоотношений бизнеса и власти стало предложение исполнительного директора Республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Николая Радостовца уравнять в правах частных и государственных игроков в горно-металлургическом комплексе Казахстана. Выступая на горно-геологическом форуме Minex-2019 в столице Казахстана в среду, глава АГМПК назвал принципиальным вопросом для отрасли процессы разгосударствления в сфере ГМК и развитие национальных компаний в этой сфере с учетом интересов частников. По его словам, в республике в последнее время обсуждается вопрос создания государственного вертикального интегрированного холдинга в горно-металлургической отрасли. «А нужно ли это: дальше развивать и укреплять государственную собственность или все-таки стоит дать больше простора для частников? Мне кажется, все-таки этот вопрос ключевой. Я бы очень хотел сказать, что те приоритетные права, которые имеют национальные компании, должны быть сведены к минимуму», - заявил Радостовец.

Он отметил, что у нацкомпаний, работающих в данном секторе, в частности, у национальной горнорудной компании «Тау-Кен Самрук» имеются «приоритетные права» по освоению месторождений и возможность участия в свободных экономических зонах. «А почему крупные компании, работающие в недропользовании, не могут участвовать, как недропользователи, в свободных экономических зонах? Это все равно неравенство», - подчеркнул исполнительный директор Ассоциации. Он отметил, что нужно решить целый комплекс вопросов для того, чтобы частный игрок понял: отношение к нему, иностранному и отечественному инвестору, будет таким же и даже более преимущественным, чем к национальной компании. «Во всем мире доказано: там, где работает частник и управляет частник ресурсами в недропользовании, - там эффект больше. Регулируйте налоги, лицензии, процессы, но, мне кажется, перспективу для Казахстана нужно четко вырисовать, и я думаю, Совет по ГМК при премьер-министре эту роль должен сыграть, - заметил Радостовец. - Мы сразу хотели бы сказать – нас не устраивает работа этого совета: там в основном сотрудники министерств, нет ни одного из бизнеса – ни акционера крупной компании, ни руководителя, ни инвестора крупного, у меня впечатление, что они советуются сами с собой. Мы внесли предложение от НПП и хотим получить поддержку министерства: нам надо расширить состав совета, ввести туда консультантов, экспертов, инвесторов, руководителей крупных компаний», - сказал глава АГМПК.

Одновременно с этим изменением, считает он, в самое ближайшее время на заседании данного совета необходимо рассмотреть ряд ключевых вопросов отрасли, в частности - ставки роялти по основным металлам. Ставки, впрочем, обсуждать пока рано, прям как АЭС: с недропользователей никто не снял еще налог на добычу полезных ископаемых, который они выплачивают по факту извлечения сырья из-под земли. И никто еще не узаконил роялти, то есть налогообложение по факту продажи тех или иных объемов извлеченного сырья. Так что Радостовец немного поторопился в своем определении  повестки следующего заседания этого совета…

Андрей ЛОГИНОВ, Астана