Итоги завершающейся электоральной кампании подводит Данияр Ашимбаев

Либералы из кофеен – это великовозрастные подростки, не стоит рассматривать их как серьезную политическую силу

9 июня в Казахстане пройдут выборы президента. Итоги приближающейся к завершению агитационной кампании мы подвели вместе с известным казахстанским политологом, главным редактором биографической энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияром АШИМБАЕВЫМ:

- Данияр Рахманович, как бы вы оценили активность кандидатов, качество и успешность их электоральных кампаний? Международные организации сочли агитационную кампанию в Казахстане малозаметной. Согласились бы вы с этим мнением? Что, на ваш взгляд, было самым трудным в ней? Удалось ли кандидату от партии власти, его политтехнологам провести эффективную агитацию?

- От текущей электоральной кампании никто и не ожидал большой яркости. По большому счету все прекрасно понимали, что это кампания официального и долгожданного наследника Нурсултана НАЗАРБАЕВА - Касым-Жомарта ТОКАЕВА. Что очевиден один главный кандидат, имеющий изначально большие возможности, учитывая и опыт, и политический вес, и поддержку правящей партии, обладающий, наконец, гораздо большей ресурсной базой, чем все остальные кандидаты. Со стороны остальных кандидатов попыток выиграть выборы никто и не предполагал. Перед кандидатами от партий «Ак жол» и КНПК стояла задача продвижения партийного бренда в преддверие парламентских выборов, которые, как ожидается, могут пройти досрочно. Остальные кандидаты участвовали в кампании во многом ради самого участия. Кандидатуру Толеутая РАХИМБЕКОВА, видимо, следует рассматривать в рамках проекта продвижения партии-аутсайдера «Ауыл», хотя, как показали теледебаты, руководитель «Ауыла» Али БЕКТАЕВ, возможно, смотрелся бы более выигрышно. Федерация профсоюзов Казахстана, также выдвинувшая кандидата, стала в какой-то мере заложником новой традиции – напомню, что на прошлых президентских выборах от этой организации баллотировался тогдашний председатель ФПК Абельгази КУСАИНОВ. Наконец, изначально при организации избирательной кампании возникло мнение, что в обществе есть запрос на кандидата национал-патриотического спектра, который нужно охватить и канализировать. На этом поле были выдвинуты Садыбек ТУГЕЛ и Амиржан КОСАНОВ, в отношение которого есть некоторые сомнения – слишком уж недавно он присоединился к лагерю национал-патриотов. Хотя в гораздо большей степени он был известен как «говорящая голова» оппозиционного политика, экс-премьер-министра Акежана КАЖЕГЕЛЬДИНА – в правительстве, а затем в Республиканской народной партии Казахстана (РНПК), а затем своими конфликтами в руководстве Общенациональной социал-демократической партии Казахстана (ОСДП), вроде почившей в бозе, однако успевший объявить о выдвижении кандидатуры Ермурата БАПИ, провести предвыборный съезд, объявить выборам бойкот и сменить название. Таким образом, электоральная кампания планировалась по сценарию уверенной победы Токаева в первом туре. При таком раскладе очевидно было, что на серьезное противодействие никто не рассчитывал. Кандидаты старались в меру своих сил и возможностей, понимая, однако, что выше головы не прыгнешь. Любопытно, что кандидаты, которые изначально считались аутсайдерами гонки, например, Тугел, которому предрекалось седьмое место, проявили себя достаточно ярко в силу определенной одиозности и использования нестандартных методов агитации. Кампания же Косанова вызвала к себе интерес, поскольку, по казахской «традиции», жизнь ему начала портить отнюдь не официальная пропаганда, а бывшие и действующие соратники. Правда, сыграло это ему только на руку, поскольку существенно повысило обсуждаемость Косанова в СМИ и соцсетях. При этом серьезным, на мой взгляд, сбоем кампании стало то, что Нурсултан Назарбаев после отставки не стал брать паузу, не стал уходить в тень, а сходу активно приступил к обязанностям первого президента. Фактически первые полтора месяца выборной кампании Нурсултан Абишевич присутствовал в информационной повестке больше, чем все кандидаты на главный пост в стране вместе взятые. Как он сам пошутил: после отставки о нем стали больше писать, чем во время его пребывания в должности президента. Возможно, этим активным участием в политической жизни страны Елбасы оттянул на себя то внимание, которое могло бы предназначаться Токаеву и, вероятно, не дал своему преемнику возможности проявить себя на большем количестве площадок и трибун. Сам Нурсултан Абишевич не стал упрощать ситуацию, заявив недавно на одном из публичных мероприятий, что в Казахстане есть «только один президент и он главный», правда, не стал уточнять, какой именно. Это осложнило кампанию Токаева. Касым-Жомарт Кемелевич, как мы все прекрасно знаем, – это и политический тяжеловес, и опытный аппаратчик, и авторитетный международник, с большим опытом работы и в МИД, и в правительстве, и в парламенте, а также единственный казахстанец, занимавший столь высокий пост в аппарате ООН. Однако специфика его прежней работы не предполагала его широкую известность среди населения. Сенат – это палата, которая в отличие от Мажилиса, не взаимодействует непосредственно с социумом и избирателями. Правительство он возглавлял почти два десятилетия назад и его деятельность в качестве премьера в определенном смысле подзабылась. По сути, задача текущей электоральной кампании состояла в его более полноценной презентации среди населения, в демонстрации его сильных сторон, личностных качеств. Однако по причине того, что в ходе избирательной кампании первый президент переключил на себя большую часть внимания, полноценной презентации Токаева в качестве кандидата в президенты особо не случилось. Таким образом, первый президент затмил кампанию второго. При этом учитывая, что изначально токаевская кампания не была рассчитана на вмешательство этого фактора, она продолжилась по традиционным, разработанным еще при Назарбаеве лекалам: действующий президент занимается исполнением текущих обязанностей главы государства, а агитацией занимается его штаб. Однако при этом не был учтен тот момент, что президент-то новый, и в этой ситуации прежние подходы могут работать иначе. Штабы, безусловно, проделали большую работу, но и остальным кандидатом досталось гораздо больше внимания, чем планировалось. Им предоставлялось равное эфирное время, они достаточно широко охватили своей агиткампанией малые населенные пункты и трудовые коллективы. В итоге и Еспаева, и Ахметбеков, и Рахимбеков, и Тугел, и Косанов получили довольно неплохой бэкграунд к выборам. Их программные выступления оказались достаточно востребованными. Поскольку какой-то ясной социологической картины выборного периода у нас нет – та официальная социология, которая была допущена ЦИКом к проведению соцопросов, вызывает определенные сомнения – судить сейчас об однозначном исходе кампании сложно. Очевидно, что Токаев победит и победит в первом туре, однако фактор убедительной, решающей победы является не совсем устойчивым. Процент, который он получит, и распределение голосов среди остальных шести кандидатов остается пока дискуссионным вопросом.

- Фоном к текущей агитационной кампании стали акции протестов, в которые были вовлечены разные слои населения - от либеральной алматинской тусовки до многодетных матерей. Что, на ваш взгляд, является причиной этих акций: вакуум власти, десакрализация института президента или в этом есть следы внешнего вмешательства? Можно ли сказать, что по Казахстану нынче бродит призрак «цветной революции»?

- Думаю, что мы имеем дело не с рисками цветной революции, а с ситуационным сочетанием различных типов протестов. Предыдущий состав правительства в социальной сфере наломал немало дров: фискальная нагрузка выросла, и на фоне отсутствия экономического роста и решения проблем безработицы это способствовало росту социального напряжения. Только в нынешнем году, со сменой правительства и приходом Аскара МАМИНА, был сформирован сильный социальный блок правительства, в который пришли опытные «социальщики»

- Гульшара АБДЫКАЛИКОВА и Бердибек САПАРБАЕВ. Только после этого началась какое-то движение в сторону решения накопившихся проблем. Однако некоторые шаги – увеличение выплат многодетным семьям, обещания предоставить арендные квартиры – породили в свою очередь рост ожиданий со стороны населения. Сейчас, как известно, активно обсуждаются проблемы многодетных матерей, которых, что характерно, не интересуют вопросы социальной адаптации, трудоустройства, помощи с воспитанием детей – они ориентированы исключительно на выбивание у государства бесплатного жилья. В какой-то степени требования многодетных семей обоснованы, учитывая демографический аспект. Однако очевидно, что государственная политика в этом вопросе должна быть более рациональной и эффективной, а не сводиться к бесплатной раздаче квартир. На фоне протестов многодетных матерей оживилось закредитованное население, дольщики, ипотечники и прочие категории должников – все они начали массово выдвигать свои требования. Любопытно, что относительно протестовавших на днях возле Акорды женщин уже появилась информация, что все они уже были на приеме у министра труда и соцзащиты, и у акима Нур Султана, и многие их требования были удовлетворены. Тем не менее, пользуясь моментом, выборным периодом, они решили пойти на площадь и потребовать себе квартиры. Эта позиция вызывает у многих в обществе обратные чувства – осуждение социального иждивенчества. Почему люди, рационально планирующие семейный рост и бюджет, находятся в менее привилегированном положении, чем те, кто о последствиях особенно не задумывается? Таким образом, на фоне выборов мы видим нарастание фактора социальной протестности – определенные категории граждан хотят воспользоваться электоральной ситуацией для того, чтобы продавить решение своих бытовых и личных проблем. Это один аспект протестности. Второе – продолжаются активные призывы к протестам со стороны беглых олигархов, в первую очередь, от лица Мухтара АБЛЯЗОВА, который на фоне отсутствия какого-либо противодействия и напоминаний о том, кем на самом деле он является, активно проповедует в соцсетях. Тем более, что здесь им движут и старые счеты: именно правительство Токаева в свое время не дало ему захватить ЭГРЭС-2, а сам действующий президент в одной из своих книг достаточно подробно описал деятельность Аблязова в те годы. Любопытно, что люди присоединяются к протестным акциям, инициированным Аблязовым, не по причине того, что они поддерживают его, а только потому, что это предоставляет им возможность высказаться о наболевшем. Наконец, смена власти была связана с некими завышенными политическими ожиданиями – дескать, уйдет первый президент и срочно наступит демократия, либерализм, плюрализм и т.д. Очевидно, что определенные политические реформы действующий президент проводить будет, однако у всех у нас свежа память о плачевном опыте перестройки, о социальных и межнациональных конфликтах, которыми она сопровождалась, поэтому контроль над ситуацией из своих рук государство выпускать не собирается. В этих условиях отсутствие какой-либо радикальной динамики в политической сфере и скороспелое решение о переименовании столицы вызвали еще и определенное политическое недовольство. Что касается молодежи – весь этот так называемый хипстерский протест, то цветущая молодежь с печальным видом вещающая, что она вдруг проснулась и обнаружила, что в стране что-то не так, ничего, кроме издевки, вызвать по большому счету не может, хотя это и не отменяет недостатков в государстве и критики в адрес власти. Тут, с одной стороны, на лицо определенная промывка мозгов в социальных сетях, с другой – присутствует элемент политической моды. Грубо говоря, в этом сезоне в тренде, допустим, рваные джинсы, электрические самокаты, рыжий цвет волос и политический протест. Говорить, что за ними стоит что-то серьезное, я бы не стал. Либералы из кофеен – это по большому счету великовозрастные подростки, которых вряд ли стоит рассматривать как некую политическую силу. С другой стороны, все это вместе, в совокупности, создает определенное политическое давление на ситуацию. Особенно в условиях электоральной кампании. Есть некоторые слабые места и подвешенные проблемные вопросы, что создает почву для того, чтобы все вышеобозначенные линии протеста, какими бы иррациональными и нелогичными они бы не были, сойдясь в одной точке, могли разрастись в нечто большее… Теоретически. Практически же, политическая инициатива у команды Токаева. Нужно просто грамотно отделять реальные проблемы от политического инфантилизма, социального иждивенчества и политических провокаторов.

* * *

Теневые силы заинтересованные в ослаблении Токаева, работают на его конкурентов

Продолжение интервью об итогах приближающейся к завершению агитационной кампании с известным казахстанским политологом, главным редактором биографической энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияром АШИМБАЕВЫМ:

- А как бы вы оценили высказанное недавно в одном издании версию, что протесты направляет некое лицо или группа лиц в элите, недовольные, скажем так, результатами транзита?

- Я бы не сказал, что в элите есть сильное недовольство. В течение многих лет вопрос, кто станет преемником Нурсултана НАЗАРБАЕВА, был, по сути, ключевым в политической жизни страны (кто-то даже пытался ускорить этот процесс). За это время потенциальные кандидаты успели обзавестись группой сторонников, как персонажи сериала «Игра престолов» в последнем сезону обросли фанатами, которые желали бы благополучной развязки именно для своего любимого персонажа. И когда сценаристы выбрали одного претендента – все остальные почувствовали себя уязвленными и недовольными. Так же получилось и у нас. Когда был определен преемник, встал вопрос: а почему не Дарига НАЗАРБАЕВА? Почему не Ахметжан ЕСИМОВ? Почему не Самат АБИШ, в котором многие видели потенциального преемника? Наконец, почему не Имангали ТАСМАГАМБЕТОВ? Безусловно, что для Нурсултана Назарбаева вопрос, кому оставить власть, был очень важен. Очевидно, что присматривался он ко многим: большое количество его соратников прошли отработку на различных постах – акимами, министрами, премьерами, госсекретарями и на прочих должностях. Разумеется, Елбасы прекрасно знает сильные и слабые стороны своих соратников. Есть сильные управленцы, хорошо знающие проблематику, но не обладающие хорошими лидерскими данными. Кто-то слишком эмоционален и не всегда думает о последствиях принимаемых решений. У кого-то слишком много родственников. У кого-то нет стержня, сильного характера. Помимо этого, у каждого потенциального преемника есть своя «кредитная история». За годы правления Назарбаева, как известно, выросли миллиардные состояния, происходили различные коррупционные и политические скандалы. Очевидно, что причастность возможного нового президента к подобным скандалам могла сделать его уязвимым. В этом отношении кандидатура Касым-Жомарта ТОКАЕВА – нейтрального по отношению к большинству аппаратно-олигархических группировок – выглядела наиболее приемлемой и взвешенной. У него сложился имидж человека скромного и честного, насколько это возможно в казахстанских условиях. И скандалов с его участием общественность не припомнит, за исключением того, что именно в бытность его премьером вечно обиженный Мухтар АБЛЯЗОВ обкатывал свои приемы критики власти. Думаю, что выбор Елбасы должен был пасть на человека, которого хорошо знают за рубежом, который будет иметь достаточный управленческий опыт и при этом будет лоялен к нему – безусловно, для Назарбаева очень важно было обеспечить такую смену власти, при которой портреты первого президента не были бы сняты на следующий же день. Ведь Нурсултан Назарбаев прекрасно помнит, как уходил Динмухамед КУНАЕВ, который очень быстро из «отца нации» превратился в критикуемого всеми пенсионера, чье ближайшее окружение и родственников снимают с должностей и арестовывают. Думаю, что Елбасы повторение такого сценария очень бы не хотелось. Назарбаеву нужен был человек, который может возглавить страну, может ею управлять, и при этом будет предельно корректен по отношению к предшественнику. В лице Токаева он такого человека получил, тогда как, возможно, кто-то другой в процессе двоевластия повел бы себя более резко. На нынешнем этапе, естественно, есть недовольные, как среди тех, кто стал наследником, так и в обществе, которое хотело бы видеть несколько более напряженный и драматичный сюжет. Однако ожидать, что это недовольство может проявиться в публичной сфере, я бы не стал – то, что Нурсултан Назарбаев остался во главе пирамиды является сдерживающим фактором для «обделенных». Постоянно присутствуя в поле, Елбасы держит ситуацию под своим контролем и не дает никому переиграть ее в своих интересах. Мешая, возможно, президентской кампании Токаева, Назарбаев, тем не менее, обеспечивает стабильность его прихода к власти. На нынешнем этапе, очевидно, что это очень важно. Потому что все равно до последнего момента не исключается возможность того, что «люди будут дергаться».

- 29 мая в эфире телеканала «Хабар» прошли дебаты кандидатов в президенты. Как бы вы оценили их эффект - удалось ли власти продемонстрировать демократичность и открытость, а альтернативным кандидатам донести до избирателей суть своих программ?

- Дебаты, в принципе, прошли достаточно организованно, хотя, конечно, какими-то яркими моментами они не запомнились. На мой взгляд, минусом все-таки было отсутствие Токаева. Полагаю, решение, что на данный момент ему лучше сосредоточиться на президентских полномочиях, а не заниматься своей предвыборной кампанией, было достаточно обоснованным, но может не совсем верным. Надо признать, что среди кандидатов в президенты есть достаточно сильные фигуры, в том числе неплохие начальники штабов – Али БЕКТАЕВ, на мой взгляд, хорошо представил Толеутая РАХИМБКОВА, Азат ПЕРУАШЕВ – Данию ЕСПАЕВУ. Токаев, на мой взгляд, только бы выиграл от участия в дебатах. Но утверждать, что они сильно повлияли бы на ход электоральной кампании, я бы не стал. Все-таки большинство ожиданий от текущей избирательной кампании протекают в виртуальном пространстве и не связаны с содержанием программ кандидатов, с их выступлениями и т.д. Тем более, что в ходе дебатов никто не предпринял попытки ситуацию переиграть. Конечно, более чем забавно выглядело заявление Амиржана КОСАНОВА о необходимости декоммунизации – ему, как наиболее высокопоставленному функционеру прежних лет и человеку, который в декабре 1986 года, будучи секретарем комитета комсомола журфака КазГУ, занимался чистками среди студентов-«декабристов», с этим вопросом, на мой взгляд, надо быть немного поосторожнее. Любопытно также, что второй наш официальный национал-патриот среди кандидатов в президенты Садыбек ТУГЕЛ тоже – бывший первый секретарь райкома комсомола. Не этими устами должны ставиться вопросы о декоммунизации и десоветизации. Надо отметить, что кандидат от коммунистов Жамбыл АХМЕТБЕКОВ достаточно ловко эти удары парировал.

- Данияр Рахманович, есть мнение, что основная борьба развернётся вокруг второго места. Как вы считаете, кто может выйти вторым по итогам президентской гонки? Вначале кампании вы высоко оценивали шансы Дании Еспаевой, удалась ли, на ваш взгляд, ей агитационная кампания? Насколько высоки шансы Амиржана Косанова, который считается кандидатом протестного, либерального и национал-патриотического электората, занять второе место?

- Я и сейчас считаю, что, если бы избирательная кампания шла при определенных условиях, Еспаева была наиболее оптимальным кандидатом на второе место. За ней стоит и довольно неплохая агитационная кампания, и гендерный фактор. Плюс к этому ее кампанией руководит такой опытный политтехнолог, как Перуашев. Третье место, на мой взгляд, по праву принадлежит КНПК и Жамбылу Ахметбекову. Косанова я бы рассматривал в группе кандидатов, способных занять места с 3-го по 6-е. Отмечу, что уже звучат оценки распределения голосов – о том, что Косанов может выйти на второе место.

Во-первых, надо понимать, что участие Косанова в выборах было согласованное. Его нельзя причислить к радикальным оппозиционерам. Примечательно, что против его участия в выборах возражают многие его соратники по оппозиции.

Во-вторых, Косанова позиционируют как национал-патриота, хотя он пребывает в этом качестве совсем недавно (Садыбек Тугел в этом качестве смотрится намного убедительнее). Все помнят его в большей степени как партийного функционера, «говорящей головы» развалившихся ранее оппозиционных партий. И в каком качестве он набирает очки – вызывает определенные вопросы.

У нас, знаете ли, очень сильно переоценивается так называемый национал-патриотический электорат. В какой-то степени Косанов выполняет роль графы «против всех» не в силу нынешней компании, а благодаря своему прежнему бэкграунду «записного оппозиционера», хотя реально крупной фигурой в оппозиции он никогда не был. Видите ли, у нас почему-то утвердилась концепция, согласно которой якобы казахов не интересуют вопросы, допустим, здравоохранения, коммунального хозяйства, инфляции, безработицы, борьбы с преступностью, трудоустройства, образования и т.д. Казахов, мол, массово волнуют только вопросы языка и культуры. Исходя из этого, вместо активной политики, направленной на социальную модернизацию, у нас началась масштабная работа с казахским социумом по преимущественно гуманитарным направлениям. Тем более, что в силу демографических факторов численность казахского населения растет и почему-то возникло убеждение, что именно так называемый «казахский вопрос» становится главенствующим. Нельзя не признать, что доля казахского населения, действительно, выросла, однако очевидно, что для него социальные проблемы – трудоустройство молодежи, закредитованность, безработица, низкий уровень доходов, проблемы доступа к образованию, нехватки детских садов и т.д. – становятся все боле важными. Однако считается, что казахов социальная проблематика волнует не в такой степени, как национальная. Отсюда вытекает гипертрофированное отношение к «казахскому вопросу», хотя вышеперечисленная социальная проблематика намного важнее. Спросите у любого нормального социолога, и он скажет, что вопросы языка и культуры по актуальности стоят во втором и третьем десятке. Но на выборы были выставлены в качестве национал-патриотов Косанов и Тугел, которые своими высказываниями подраскачали тему, что выбило почву и из-под ног действующего президента. Я не отрицаю наличие тем казахского языка и культуры в качестве политико-социальных вопросов. Однако если обратиться к истории, то партия «Алаш», которая шла на парламентские выборы 1999 года, набрала какие-то доли процентов, а затем пропала с поля зрения. А в 2011 году была выдвинута партия «Руханият», активно эксплуатировавшая национал-патриотическую тему, однако ее снятие с выборов ни к каким акциям протестов не привело. «Казахский вопрос» присутствует, скорее, в элитарной, политической повестке, но не в социальной и не в электоральной. Включение этого в дискурс в электоральную повестку было следствием недооценки социальной проблематики. Тем не менее, тема была раскачена, в том числе при участии ряда СМИ – к примеру, радио «Азаттык» активно «прокачивает» тему якобы бедственного положения казахов в Китае, которых Казахстан должен спасать. Хотя очевидно, что финансируемое американским правительством СМИ фактически действует в интересах подрыва китайского транзита через территорию Казахстана в рамках американско-китайских торговых войн. Тем не менее, здравый смысл мало кого здесь интересует – вспомните хотя бы появления таких активистов как арестованный недавно Серикжан БИЛАШ, которые призывал к джихаду против китайцев. Таким образом, темой казахского национализма активно спекулируют все кому не лень, однако противодействия этим процессам мы не видим. Вместо того, чтобы аккуратно вернуть ее в контролируемое русло, ее решили сделать одним из факторов предвыборной кампании. В современном Казахстане, как правило, острые идеологические вопросы решались не вынесением их на всеобщее обозрение, а кооптацией их носителей во властные коридоры. Назарбаев мудро расширял идеологический спектр власти и одновременно убирал острые вопросы с публичного обсуждения. Такая политика была одним из важных феноменов казахстанского модели стабильности и согласия.

- Может быть, если Косанов как «кандидат против всех» займет второе место – это удовлетворит ожидания протестного электората и станет своеобразным показателем альтернативности выборов.

- Не думаю, что Косанов сам по себе является каким-то значимым политическим фактором. Он, действительно, выполняет роль «кандидата против всех», является своеобразным воплощением протестного голосования – объединяя и тех, кого волнуют и социальная, и национальная проблематика. Не исключено, что вследствие упущений в проработке президентского имиджа и тех нюансов, о которых мы говорили в начале, он оттянет на себя голоса Токаева. Думаю, что на него (и без его согласия) работают и определенные теневые силы, заинтересованные в ослаблении политической позиции как Токаева, так и режима в целом. Однако сказать, что Косанов – явный претендент на второе место – сложно. Его продвижение – это чистейшей воды политтехнология с одной стороны и недоработки в агитационной кампании – с другой. Своего устойчивого электората, организационной базы у Косанова, в принципе, нет. Таким образом, на сегодняшний день общий электоральный расклад выглядит достаточно неопределенным. Говорить о втором туре, на мой взгляд, нецелесообразно, как, впрочем, и о сокрушительной (80–85%) победе Токаева. Теперь дело – за неопределившимися, которые принимают решения в последние дни. Однако к настоящему моменту каких-то прорывных шагов, способных их убедить, со стороны кандидатов мы не видим.

Беседовала Жанар ТУЛИНДИНОВА

- оригинал вы можете прочитать на сайте iq.expert