Итоги столичной недели: Кошелек или жизнь, карантин или экономика

На прошлой неделе казахстанские власти заявили о возможности возвращения к жестким карантинным мерам, поскольку количество больных коронавирусом стало резко нарастать после снятия первого карантина в мае. При этом президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев требует от кабмина борьбы с ценами на все, особенно на лекарства, которые сметаются населением влет, но если экономика встанет, то цены неизбежно поползут вверх, поскольку все будет завозное. Как разрывать этот круг, власти, похоже, не представляют, потому что одной рукой ужесточают карантин, другой –выпускают казахстанских туристов в Турцию, откуда тех приходится снова спешно эвакуировать.

В конце недели президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев поручил правительству разобраться с неоправданным удорожанием особо востребованных лекарств. «Граждане справедливо жалуются на факты необоснованного повышения цен в аптеках на жизненно важные лекарства. В условиях пандемии это недопустимо. Правительству и правоохранительным органам поручено заняться данной проблемой» - отметил глава государства. Виновные будут привлекаться к ответственности, подчеркнул Токаев. В аптеках Казахстана уже давно сложно купить лекарства, которые применяются для лечения коронавируса и других респираторных заболеваний. Самыми востребованными, и, как следствие, исчезнувшими с полок, оказались парацетамол и антибиотики. Также необходимые медикаменты выросли в цене, по тому же самому механизму, который в начале пандемии поднял стоимость медицинских масок.

Тут проблема в том, что у нас как всегда собираются бороться с последствиями, а не с причиной, причина же ясна и понятна даже младенцу – как только на какую-то продукцию на рынке появляется ажиотажный спрос, она растет в цене. Бороться с этим можно одним способом – насытить рынок той самой дефицитной продукцией, но проблема в том, что сейчас сколько парацетамола на рынок не выкини, население будет сметать его как горячие пирожки в лучшие беспандемийные годы. Прекратить эту потребительскую истерику можно только одним способом: показать населению, что запасов лекарств в стране хватает: власти сообщали о том, что в Казахстан завезены необходимые объемы препаратов, которые уже должны поступить в аптеки. Но проблема в том, что они если и поступают, то сметаются с полок тут же – налицо кризис доверия к властям.

В итоге власти идут по старому проверенному пути – в ряде городов, в частности, в Нур-Султане и Алматы, созданы мониторинговые группы, которые будут следить за наличием 41 наименования наиболее востребованных лекарственных средств в аптеках. Также ограничен отпуск таких препаратов в одни руки - не более двух-трех упаковок. Метод проверенный и даже эффективный, но запоздалый – все это надо было делать около месяца назад, когда население только-только начало сметать жаропонижающие средства с полок аптек. Теперь же аптечные скачки уже сделали свое дело, и власти едва ли получат выполнение следующей задачи, которую глава государства поставил перед Нацбанком и правительством 1 июля – удержать инфляцию в текущем году в пределах 8-8,5%. «В текущих очень сложных условиях важно обеспечить эффективную реализацию денежно-кредитной политики. На сегодня инфляционные ожидания продолжают оставаться очень высокими», - заметил Касым-Жомарт Токаев на встрече с главой Национального банка Ерболатом Досаевым.

И напомнил, что с учетом тенденций в экономике в 2020 году установлен целевой ориентир по инфляции в пределах 9-11%. «Считаю вполне реальным удержание уровня годовой инфляции в пределах 8-8,5% в 2020 году. К этому надо стремиться через эффективную реализацию денежно-кредитной политики», - подчеркнул глава государства. По его словам, этот вопрос должен находиться на постоянном контроле Национального банка. Напомним, что инфляция в Казахстане за январь-май составила 3,7%, годовая инфляция по итогам мая составила 6,7%. По итогам прошлого года инфляция в стране составила 5,4%, так что мы двигаемся к рекорду последних пяти лет. На чем еще недавно настаивал министр национальной экономики Руслан Даленов, заявивший о тех самых 9-11% годовой инфляции – теперь этому ведомству поручено подсчитать инфляцию так, чтобы она уложилась в озвученные президентом рамки. В том, что МНЭ все подсчитают так, как сказано, сомнений нет – об этом говорил еще Иосиф Виссарионович («Неважно, как вы проголосовали, важно, как мы подсчитали»).

Цены в магазинах от подсчетов МНЭ, правда, не уменьшатся, но рано или поздно остановятся – если товар никто не берет по заоблачной цене, то повышать на него цену смысла нет. Равно, как и продавать его, так что следующим последствием нынешней ситуации может стать тотальный дефицит на рынке. В том числе и тех лекарств, которые необходимы в разгар пандемии, и которых уже нет на рынке. В акимате Нур-Султана, правда, считают, что они есть – и обещают, что специалисты будут проводить ежедневный мониторинг наличия препаратов в аптеках, а также контролировать отпуск препаратов в одни руки, чтобы исключить факты последующей спекуляции ими. «В перечень вошли такие лекарства, как "Тамифлю", "Кардиомагнил", "Аспирин", "Тромбо асс", "Аспирин-Кардио", "Ксарелто 15 мг", "Азитро 500 мг", "Азитрокс 500 мг", "Азитромицин 500 мг", "Азицин 500 мг", "Заха 500 мг", "Зитмак 500 мг", "Зитрокс 500 мг", "Сумамед 500 мг", "Амоксиклаб", "Аугментин", "Амоксиклав", "Клавам", "Флемоклав Солютаб", "Цефиксим", "Цефим", "Супракс солютаб", "Супракс 24", "Токсим-О", "Тамифлю", "Осельтамивир", "Инфлюцеин", "Флувир", "Номидес", "Ингавирин 90 мг", "Эргоферон", "Кагоцел", "Арпефлю", "Парацетамол", "Эффералган", "Панадол", "Нурафен", "Ибупрофен", "Новиган", "Миг 400", «Нимесулид», - сообщили в пресс-службе столичного акимата.

В администрации города также добавили, что руководители всех аптечных организаций строго предупреждены о недопустимости завышения розничных цен на лекарственные препараты, а постановление главного государственного санврача города обязательно для исполнения. С ассоциациями розничной сети уже заключен меморандум, по которому все вышеперечисленные препараты будут продавать покупателям в ограниченном количестве – не более двух-трех упаковок в одни руки. Тем временем, этот список может в любой момент поменяться: Всемирная организация здравоохранения на прошлой неделе остановила испытания гидроксихлорохина, лопинавира и ритонавира для лечения коронавирусной инфекции – а в казахстанском протоколе они по-прежнему значатся. «ВОЗ приняла рекомендацию Международного руководящего комитета Тестов солидарности прекратить испытания гидроксихлорохина и лопинавира/ритонавира. Промежуточные результаты показали, что препараты привели к незначительному снижению смертности среди госпитализированных пациентов с COVID-19 либо вообще не снижают число летальных случаев», - указано на сайте организации.

Всемирная организация здравоохранения проводит Тесты солидарности, чтобы выяснить, какие препараты наиболее эффективны против коронавируса. В первых тестах приняли участие ремдесивир, гидроксихлорохин, лопинавир и ритонавир в различных комбинациях, в том числе с интерфероном. Главный научный сотрудник ВОЗ Сумия Сваминатан назвала единственным обнадеживающим препаратом «Ремдесивир». В десятой редакции клинического протокола диагностики и лечения COVID-19 в Казахстане в перечне дополнительных лекарственных средств есть гидроксихлорохин, лопинавир/ритонавир. В конце мая в стране приостановили назначение гидроксихлорина, однако вернули в протокол лечения в июне, опираясь на решение специалистов ВОЗ. В общем, пока мы путаемся в том, чем вообще лечить, а чем не лечить народ – и умудряемся оставить тигров без мяса, причем в буквальном смысле этого выражения. Вы будете долго смеяться, но фура с двумя тиграми оказалась на штрафстоянке в Нур-Султане: хищников привезли для столичного цирка, но документы на ввоз не оформили, рассказали в Ассоциации по защите животных в Казахстане Inucobo.

«Тигры Владик и Бен находятся в длинном вольере, фура открыта, чтобы проникало солнце, стояла вода и видно, что кормили. Владельцы живут неподалеку, поставили на стоянку, чтобы следить. Они хотели поставить вольер, но еще требуется внешнее ограждение от людей, которое находится в цирке. Сейчас туда нет доступа из-за карантина», - рассказали в Inucobo. Тигры стали заложниками бюрократических проволочек, продолжили в ассоциации. В начале весны фура стояла возле столичного цирка, где животные начали репетировать. «Дело в том, что на ввоз тигров нужны документы, которые оформляются до сих пор. По закону этим должно заниматься руководство цирка, а оно просто попросило убрать фуру с территории», - добавили в Ассоциации по защите животных. Ранее московский цирк был вынужден уехать домой из Караганды, так и не дав ни одного представления в Казахстане: труппа застряла на два месяца, выступления не состоялись из-за режима чрезвычайного положения и карантина. Впрочем, о каких тиграх речь, если у нас людей кормить никто не собирается – на прошлой неделе стало известно, что при введении нового карантина казахстанцам не собираются назначать социальную выплату на период с 5 июля по 19 июля, несмотря на то, что ряд объектов приостановит свою работу по распоряжению кабмина.

А граждане раскатали губу, получив в соцсетях рассылку о выплате пособия в 75 тысяч тенге в период второго карантина. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал: эта информация – фейк, сообщили министерстве труда и социальной защиты населения. «Просим граждан доверять только официальным источникам. Как говорилось ранее, в период ограничений нет законодательного основания для выплат. Социальная выплата в размере 42 500 тенге была связана с введением режима чрезвычайного положения», - прокомментировали в Минтруда. Напомним, что в Казахстане с 5 июля по 19 июля ввели новые ограничения, чтобы остановить распространение коронавируса и снять нагрузку с системы здравоохранения. Приостановлена деятельность салонов красоты, парикмахерских, спортивных залов, фитнес-центров, бассейнов, продовольственных и непродовольственных крытых рынков, торговых центров и других объектов – но потерявшим на это время работу сотрудникам этих заведений государство ничего платить не будет.

В правительстве заявили, что оснований платить пособия на карантине нет, и попросили казахстанцев «работать там, где работали». Совет классный, применительно, скажем, к парикмахерам – в соцсетях уже появились мемы насчет дистанционной работы парикмахеров, которые, освоив фотошоп, могут отправлять клиентам их фото с виртуальной стрижкой. Власти рассчитывают на то, что пособия будет выплачивать бизнес, но рассчитывать на то, что остановившийся бизнес сможет что-то платить, может только то министерство экономики, которое регулярно «рисует» инфляцию. Казахстанский бизнес меж тем просит разграничить ответственность между предпринимателями и их клиентами за несоблюдение санитарных норм и проиндексировать выплаты 42 500 с учетом реальной инфляции. В среду Национальная палата предпринимателей «Атамекен» заявила на своем сайте, что поддерживает позицию президента Казахстана по введению дополнительных ограничений во время карантина, поскольку «приоритет №1 - жизнь и здоровье казахстанцев». Однако напомнила, что бизнес-сообщество с апреля поднимает вопросы выработки четких санитарных норм для всех сфер бизнеса, разграничения ответственности за несоблюдение санитарных норм между бизнесом и гражданами и компенсации (хотя бы частичной) затрат бизнеса на средства индивидуальной защиты своих работников. По мнению палаты, добросовестные предприниматели должны иметь возможность работать, оплачивать зарплату и налоги, а у бизнеса и общества должен сформироваться принцип взаимной ответственности. Если же локдаун будет введен (а он уже введен), то бизнесу потребуется дополнительная поддержка, так как перед режимом ЧП у предпринимателей еще была подушка безопасности из накопленных ранее средств, но теперь многие израсходовали свои запасы.

«Необходимо произвести индексацию социальных выплат (42500 тенге), с учетом реальной инфляции», - отмечается на сайте НПП «Атамекен». Ключевое слово здесь – «реальная», так что в фейке не зря появилась цифра в 75 тысяч тенге, поскольку примерно такой сейчас должна быть минимальная заработная плата в стране. Между тем, эксперты так и не сошлись во мнении, насколько нужен Казахстану жесткий карантин – так, необходимости в нем не видит член Национального совета общественного доверия при президенте, политолог Данияр Ашимбаев. «Я думаю, что необходимости введения второго карантина, нет. Статистика до сих пор является противоречивой, протоколы меняются постоянно. Мы столкнулись с дефицитом лекарств, неработающими лабораториями. Медицинская система дает сбои, очень сильные. Степень угрозы то преувеличивается, то преуменьшается. В итоге население элементарно не знает, как реагировать. Мне кажется, тот факт, что во время первого карантина были закрыты медицинские учреждения, привел к тому, что накопились проблемы со здоровьем у населения. Сейчас, на мой взгляд, нужно не вводить карантин, а нормальную разъяснительную работу провести», - цитирует Ашимбаева агентство Sputnik Казахстан.

Определенные ограничения можно ввести, но карантин, который добьет экономику, спровоцирует панику, считает он. «Такое складывается впечатление, что карантин нужен отдельным экономическим институтам, чтобы заниматься распилом бюджетных средств», - поделился Ашимбаев своим мнением. Экономист Сергей Домнин считает, что мартовско-майский жесткий карантин был эффективен с точки зрения санитарных врачей. Но при этом в Казахстане полностью остановились отдельные ниши в отраслях экономики - сфера HoReCa (отели, рестораны, кафе), торговля непродовольственными товарами, междугородний транспорт и почта, напомнил он. Помимо этого, упали доходы населения от предпринимательской деятельности и работы по найму, частично или полностью остановились строительные работы, серьезно замедлились инвестиции в основной капитал. «В выступлении нового министра здравоохранения есть очень верный посыл: необходимо переходить от ограничительных мер к адаптационным, учиться жить в условиях эпидемии. По-видимому, возможность справиться с эпидемией по китайскому сценарию – если таковая и была – уже упущена, и теперь нужно присмотреться к шведскому и американскому опыту. Но сделать выводы из их ошибок», - поделился Домнин своим мнением.

Он напомнил, что любые ограничительные меры приводят к снижению деловой активности и замедлению экономики. Эффект от пандемии коронавируса - это 5-7% ВВП, которые экономика Казахстана потеряет, если учитывать спрогнозированный на 2020 год до пандемии рост. С учетом новых ограничений к этому можно будет прибавить еще 1-2%, утверждает Домнин, но подчеркивает, что тут многое зависит от степени ограничений: падение будет глубже, чем весной, если ограничат движение внутри городов и между населенными пунктами, запретят деятельность торговых предприятий, закроют общепит, людям не разрешат выходить из дома. «У меня нет расчетов, каким падение может быть в масштабах экономики, но если говорить об отдельных отраслях, то внутренняя торговля в годовом выражении в апреле и мае упала на 32% и 21%. В Алматы, на который приходится чуть больше 40% всей внутренней торговли страны, эти показатели выше – 40% и 28%. И это учитывая, что в мае период локдауна занял меньше полумесяца и начал реализовываться отложенный спрос», - объяснил он.

По его мнению, за прошедшее с весны время потребительский спрос должен был ужаться еще сильнее, так как произошел всплеск безработицы, многих вывели в неоплачиваемые отпуска, перевели на неполный рабочий день. Так что инфляцию наше правительство вполне может одолеть – не будет в стране покупателей, не будет и инфляции: ноль на что не множь, он будет давать ноль. А поскольку торговля – это основа нашей экономики, то удар по ней – это удар по стране, и сколько угодно долго можно рассказывать про диверсификацию, но сколько не говори «халва», в экономике от этого слаще не станет и зависимость от нефти и базаров никуда не исчезнет. По сфере услуг (кроме госслужбы, образования и здравоохранения) локдаун также бьет очень сильно. При этом эксперт считает, что расширение поддержки бизнеса через прямые дотации или освобождение от еще каких-то видов налогов, которые компании пока уплачивают, может поставить под угрозу макрофискальную стабильность. При этом ограничения должны быть точечными убежден эксперт: за более чем три месяца борьбы с коронавирусом у властей и санитарных врачей должен был накопиться огромный массив информации об эффективности применения тех или иных мер, продолжил он.

«Нужно его грамотно обработать. Предполагаю, что и в этой ситуации работает закон Парето: 20% усилий дает 80% эффекта. Нужно сконцентрироваться на этих 20%, которые дают эффект, а 80% избыточных мер пересмотреть. Хотелось бы, чтобы такой анализ был проведен, и его результаты опубликовали», - считает Сергей Домнин. По его словам, сомнительно, что правительство вернется к повторению режима чрезвычайного положения в общенациональном масштабе.  Возвращение жесткого карантина не поддерживает и политолог Марат Шибутов: он считает ошибкой мнение властей, что жесткий карантин поможет решить проблемы медицины. «Жесткий карантин приведет к убийству экономики и дурдому с медициной. Число зараженных увеличилось, так как стали больше тестировать. Первый жесткий карантин в марте-мае считаю непродуктивным. Упала экономика, около четырех миллионов человек лишись работы. Можно было просто закрыть внешние границы. Сейчас мы еще не видим всего того экономического падения, к которому привел карантин», - прокомментировал Шибутов. Политолог считает, что надо проводить служебное расследование в министерстве здравоохранения, привлечь Агентство по противодействию коррупции и разобраться, почему исчезли препараты и средства индивидуальной защиты. Введение строгих ограничений приведет к краху экономики, в том числе сельского хозяйства, продолжил он.

«Сейчас время интенсивного развития сельскохозяйственных работ. Даже двухнедельный карантин пагубно отразится на сельскохозяйственном производстве», - сказал он. Экономист Андрей Чеботарев, напротив, поддерживает локдаун и призывает людей ценить свое здоровье: он. Он считает, что экономика Казахстана пострадает гораздо сильнее, если в стране из-за болезни некому будет работать. «Я за локдаун, за то, чтобы люди научились ценить свое здоровье. Не умеют сами – надо заставить. У нас до сих пор говорят, что ношение масок необязательно, хотя пример Южной Кореи и Японии показывает: если все общество носит маски, это решающий фактор низкого распространения вируса», - заявил экономист. И обратил внимание на ситуацию с обязательными пенсионными взносами в Единый накопительный пенсионный фонд: в мае по сравнению с февралем падение обязательных пенсионных взносов составило 8%, в апреле – 4%. Чеботарев считает это свидетельством того, что те, кто в белую получал зарплату, продолжили ее получать во время весеннего локдауна – и такая ситуация, по его мнению, продолжится и дальше.

«Выбирая между экономикой и жизнью, я выберу жизнь. Считаю, что наши люди слишком сильно расслабились, и мало кто соблюдал карантинные меры. В мае–июне можно было выйти в город и посмотреть, что людям все равно», - сказал он. Кроме этого, он поддержал Ашимбаева относительно того, что власти манипулируют статистикой летальности от коронавируса. «Мы видим, что идет так называемая вспышка пневмонии, которую не называют коронавирусом. В Мангистау за июнь скончались 74 человека от пневмонии и семь - от коронавируса. Я не эпидемиолог, не врач, судить, насколько опасна болезнь и как может ухудшиться наше положение, не буду. И советую казахстанцам не верить неэкспертам. Но вижу по своим близким, родным, друзьям – ситуация очень тяжелая», - добавил экономист. К слову, врачи и чиновники признали, что, скорее всего, люди умирают от пневмонии, вызванной именно коронавирусом, хотя диагностировать COVID-19 через ПЦР-тест зачастую нельзя. В общем, сейчас оба решения – вводить карантин или нет – зло, и властям надо выбирать наименьшее между ними.

Тут сложно сказать, какое из них меньше. Одно очевидно – выбор должен делаться с холодной головой, и вот наличие последней во власти вызывает определенные сомнения. Хотя в Нур-Султане наконец-то остановили один из главных возможных рассадников распространения инфекции – общественный транспорт: до санврачей наконец дошло, что замкнутое пространство на колесах является благодатной почвой для передачи коронавируса. Одновременно перестали запрещать пешие перемещения, которые оставляют возможность дистанцирования людей – прогресс налицо, нужно было три месяца и заражения чиновников, в том числе – и высокопоставленных, чтобы устранить этот медицинский абсурд. Ну, и, наконец, в постановлении о введении строгих ограничительных карантинных мер в городе Нур-Султан за подписью главного санитарного врача столицы Жанны Пралиевой прописано «обязательное требование по ношению масок» - мелочь, но до сих пор прописанным обязательством это не являлось. И если это не было императивом в столице, то в регионах маски все тем более сняли еще 11 мая.

Вопросы вызывают оставшиеся в живых «летники», которым разрешено принимать за раз до 30 человек с соблюдением социальной дистанции не менее 2-х метров между крайними местами соседних столов, с графиком работы в будние и выходные дни с 10.00 часов до 20.00 часов. При этом не менее важным вопросом является контроль за исполнением этих требований, потому что сейчас контроль за всем ослаблен. Ослаблен настолько, что люди массово травятся суррогатным алкоголем в Костанайской и Акмолинской областях – число погибших от него увеличилось до 15-ти в минувшую субботу: одиннадцать человек умерло в Аркалыке Костанайской области и четверо – в ближайшем к этому райцентру поселке Жана-Кийма Жаксынского района Акмолинской области. Все они были доставлены в больницы с 3 по 4 июля, диагноз - токсическое действие этанола. Предварительная причина смерти – острый геморрагический панкреатит на фоне общей интоксикации. «Реанимационные мероприятия оказались безуспешными, констатирована биологическая смерть, - пояснили в управлении здравоохранения региона по поводу массовой гибели пациентов. - Все пациенты с отравлением - люди разных возрастов и социального статуса, доставлены с разных адресов, двое из совхоза. В числе погибших - молодые люди, семейные пары, которые оставили своих детей круглыми сиротами», -сообщили врачи. Суррогатный алкоголь, как выяснилось, производился в одной точке - в ходе расследования в Акмолинской области обнаружен цех, где разливалось спиртное. Полицейские задержали троих подозреваемых. У них изъята часть продукции, приготовленной для продажи, однако большую часть суррогата подозреваемые успели продать, так что число жертв может увеличиться.

Понятно, что следить за всеми алкогольными цехами власти не могут, но проблема в том, что наши власти умудряются утратить контроль и бдительность в тех вопросах, где все зависит от них. Вспомните, откуда коронавирус пришел в Казахстан – вместе с отправившимися в феврале – марте по горящим путевкам туристами. Казалось, что урок с завозной инфекцией должен был быть усвоен, ан нет – в июне наших запустили в Турцию, которая в начале июля вновь ограничила въезд казахстанским гражданам в связи с введением на территории Казахстана новых ограничительных мер. И теперь граждане Казахстана, находящиеся в этой стране на отдыхе, будут своевременно вывезены из Турции, заявил председатель Комитета гражданской авиации министерства индустрии и инфраструктурного развития Талгат Ластаев. «Все пассажиры, которые сейчас находятся на территории Турции будут вывезены, здесь все обязательства со стороны авиакомпании будут выполнены», - заверил он. И признал, что для авиакомпаний это будет социальная нагрузка, поскольку рейсы из Турции будут выполняться в одну сторону и с минимальной загрузкой. Но вместе с тем, обязательства будут выполнены – и уже можно предположить, как именно: авиаторы потребуют возмещения части затрат за пустые рейсы в Турцию, и бюджет раскошелится, хотя этих трат можно было бы избежать, не поторопись наше правительство пустить туристов в Турцию.

Тут ведь дело в том, что в Турцию начали пускать потому, что турагентства начали кричать о своих потерях – и это правда, но при этом ведь велик риск, что из Турции начнут вновь экспортировать КВИ, и тогда это ударит не только по туротрасли, а по всей экономике. Вот это и есть выбор наименьшего зла – отказать одной отрасли ради нормального функционирования остальных, но правительство его сделать не смогло, а теперь удивляется, почему граждане ему не верят. А в Шымкенте появляется граффити с Динмухамедом Кунаевым, которое украшает местную достопримечательность - городской дом с привидениями и цитирует известного казахстанского политика советских времен: «Самое большое наказание для человека — это оставить его без работы». Свое название дом с привидениями получил из-за того, что оно пустует уже несколько лет. Стекла на окнах местами отсутствуют. По словам соседей, по каким-то причинам туда не заехали владельцы, что со временем породило массу слухов. Некоторые считают, что это связано с призраками – и все это сильно напоминает то, что сейчас творится в Казахстане в целом. Особенно ярко появление изречения Кунаева контрастирует с заявлением недавно вышедшего с карантина по коронавирусу вице-премьера Ералы Тугжанова о том, что в стране сейчас нет оснований платить пособие в 42 500 тенге в период новых ограничений. Зато за нарушение карантина физические лица будут привлекаться к штрафам в размере 30 МРП (83 340 тенге), субъекты предпринимательства – от 230 МРП и выше (от 638 940 тенге). Соответствующий нормативно-правовой акт уже принят – и порождает новую волну неприятия: социальных гарантий никто не дает, зато штрафовать обещают.

Тем временем, стало известно, что больше всего в Казахстане от COVID-19 пострадали представители не самых денежных профессий. От влияния пандемии коронавируса в Казахстане больше всего пострадали официанты, грузчики, уборщики, продавцы, кухонные работники - к такому выводу пришли аналитики центра развития трудовых ресурсов (WDC). В аналитическом обзоре «Рынок труда Республики Казахстан на фоне пандемии COVID-19» отмечается, что число резюме и вакансий на электронной бирже труда Enbek.kz (ЭБТ) за время ЧП упало на 35% и 23% соответственно, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако уже в мае по мере прекращения действия режима ЧП и жесткого коронавирусного карантина как число резюме, так и количество вакансий начали активно восстанавливаться. Так, число резюме и вакансий на ЭБТ в мае по сравнению с апрелем увеличились в 1,6 и 3,5 раза соответственно.

Набор рабочих идет, несмотря на эпидемию. Главной отраслью, в которой создаются новые вакансии, стало строительство. Доля строительства в вакансиях на Enbek.kz с января по май выросла с 8% до 43%. В разрезе регионов больше всего вакансий после режима ЧП в мае было создано в Алматы, Нур-Султане и Костанае (29% от всего количества вакансий, созданных в мае), тогда как больше всего резюме в целом за 5 месяцев 2020 года приходится на Туркестанскую, Жамбылскую и Алматинские области (31% от всего количества резюме, предложенных за январь-май 2020 года). Туркестанская, Жамбылская и Алматинская области также в числе лидеров и по количеству зарегистрированных в центрах занятости населения за январь-май 2020 года лиц, ищущих работу, – 102 тысячи человек, или 32% от общего числа соискателей через центр занятости. В целом, по оценкам WDC, численность технически безработных в Казахстане снизилась с 4,2 миллиона человек в апреле до 1,1 миллиона человек в мае и до 735 тысяч человек в июне. Согласно официальным данным комитета по статистике министерства национальной экономики, по состоянию на первый квартал 2020 года (до наступления пандемии), число безработных в Казахстане составляло 442 тысячи человек, то есть и здесь наши власти продолжают считать по методу Иосифа Виссарионовича.

Ну, а сдерживать тарифы далее власти тоже уже не могут, поэтому 30 июня министерство энергетики утвердило новые предельные тарифы на электроэнергию в Казахстане. При этом, по мнению участников рынка, даже после повышения тарифы покроют лишь текущие затраты энергоснабжающих станций в 2020 году. Дальнейший рост стоимости топлива и увеличение гарантированного объема закупа у производителей возобновляемой энергии может привести к новому пересмотру тарифов. Энергетики массово подали заявки на повышение установленных предельных тарифов в апреле 2020 года – обращение о корректировке тарифа прозвучало со стороны 35 из 44 действующих энергопроизводящих организаций страны. Директор департамента развития электроэнергетики Министерства энергетики Айдос Дарибаев объяснил: хоть в октябре прошлого года было утверждено повышение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на 15%, а тарифы на электрическую энергию в соответствии с действующим законодательством устанавливаются на семь лет, но при этом производители электро­энергии имеют право обращаться за внеочередным повышением в случае фактического увеличения затрат. И именно фактическое увеличение затрат, по словам представителя Минэнерго, стало причиной обращения о корректировке тарифа.

«С начала 2020 года увеличились затраты на приобретение топлива на 9,9%, тарифы на электроэнергию от возобновляемых источников энергии увеличились на 9,3%, при этом объем вырабатываемой энергии от ВИЭ увеличился в два раза. Также увеличились в тарифе доли платежей в бюджет и оплаты услуг системного оператора», – перечислил все форс-мажорные обстоятельства Дарибаев. По его словам, доля затрат на топливо в себестоимости электроэнергии составляет 35% в угольной генерации и 60% – в газовой. При этом еще 11% затрат традиционных энергопроизводителей уходит на закуп у ВИЭ по очень высокому тарифу. По данным участников рынка, киловатт зеленой электроэнергии обходится им сейчас в 43 тенге, а реализовывать его конечному потребителю они вынуждены по цене, не превышающей их предельный тариф. Максимальное значение предельного тарифа до сих пор было у ТОО «МАЭК-Казатомпром» и равнялось 11,64 тенге за киловатт-час. И если ранее традиционная энергетика страны еще справлялась с ролью спонсора альтернативной энергетики, то сейчас в совокупности с другими факторами двукратный рост объемов этих закупок стал одной из причин повышения тарифов.

«По возобновляемым источникам у нас наблюдается ежегодный рост закупаемого объема, все станции традиционной генерации закладывают в себестоимость данные расходы. В этом году фактически доля от закупа электроэнергии от ВИЭ в себестоимости киловатт-часа достигла одного тенге, выросла с 45–50 тиын до 95 тиын – 1 тенге в структуре себестоимости одного киловатта по энергопроизводящим организациям «Самрук-Энерго»; по рынку, наверное, то же самое произошло, – говорит управляющий директор по финансам – член правления АО «Самрук-Энерго» Айдар Рыскулов. – Вторая равнозначная причина – рост цен на топливо и рост стоимости его транспортировки. Основной поставщик энергетического угля – это «Богатырь Комир». В силу того, что он также находится в портфеле «Самрук-Энерго», мы в прошлом году согласовали повышение на 9,9%, в структуре затрат оно дало 2% роста себестоимости киловатта – это, грубо говоря, до 50 тиын», – добавил он.

В результате повышения этих составляющих многие электростанции стали работать в убыток: по словам директора ТОО «Степногорская ТЭЦ» Валерия Донцова, при установленном для его станции предельном тарифе 7,1 тенге за кВтч по факту себестоимость вырабатываемой электроэнергии перевалила за 8 тенге. Энергетикам при этом надо индексировать зарплату своему персоналу, поскольку отрасль и так испытывает кадровый голод: ее предприятия просто неконкурентоспособны на региональных рынках труда. «У нас на станции средняя зарплата составляет 117 тыс. тенге при средней зарплате в отрасли в 191 тыс. тенге и при зарплате на промышленных предприятиях региона свыше 200 тыс. тенге, – говорит Донцов. – Как можно удержать людей при такой разнице, если мы еще и в убыток себе работаем последние полгода?», - добавил он. Минэнерго согласовало увеличение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на уровне 16%, что в IV квартале 2020 года обернется для конечного потребителя прибавкой в 200 тенге в месяц к текущим счетам. При этом, по словам экспертов, нынешнее повышение тарифов позволит станциям лишь выйти в ноль по расходам в текущем году, а вот решить проблему износа оборудования станций на 60% не поможет.

С модернизацией генерирующих мощностей в стране вообще сейчас все достаточно сложно, констатирует первый заместитель генерального директора АО «Центрально-Азиатская Электроэнергетическая Корпорация» Дюсенбай Турганов. «Как известно, тариф на электроэнергию с 2019 года поделен на две составляющие с вводом рынка электрической мощности, – напоминает Турганов. – Предполагалось, что для инвестиций будет использоваться тариф на мощность, который изначально должен был составить 700 тыс. тенге/МВт*мес., которого было явно недостаточно для выполнения инвестиционных программ. В итоге данный тариф был утвержден в размере 590 тыс. тенге/МВт*мес., что только усугубило ситуацию. Решение о применении нулевой рентабельности окончательно могло поставить крест на будущем электроэнергетики страны, учитывая, что многие энергокомпании для реконструкции и модернизации оборудования брали большие кредиты, которые нужно выплачивать, при этом средств для инвестиционных программ практически нет», – добавляет он.  

По словам управляющего директора по развитию и продажам – члена правления АО «Самрук-Энерго» Марата Улданова, страна нуждается не только в модернизации действующих, но и в вводе новых мощностей традиционной генерации. Потребление электроэнергии в Казахстане ежегодно вырастает на 3–5%, по 3 млрд кВт*ч.  «Сейчас генерирующие мощности покрывают этот рост, но пиковые часы потребления, с 18.00 до 22.00, когда оно вырастает на 30% от нормы, нам уже покрывать тяжело – у нас уже не хватает резервов в Казахстане. И нет денег, чтобы создать эти резервы», – отмечает Улданов. Он напоминает, что в 2024 году на Экибастузской ГРЭС будет запущен новый блок в 500 мВт, в 2027 году там же произойдет запуск еще одного такого блока. Каждый из них по году способен будет производить 2,5 млрд кВт*ч, то есть при нынешних темпах роста потребления Казахстану необходимо вводить по одному такому блоку ежегодно. А его стоимость колеблется от 90 млрд тенге (при имеющейся инфраструктуре) до 300 млрд тенге (при строительстве с нуля). Очевидно, что таких денег нынешний тариф энергетикам не даст, но без нынешнего повышения станции стали бы использовать свои доходы, получаемые на рынке мощности и предназначенные для модернизации на покрытие своих текущих затрат, отмечает независимый эксперт Ануар Кошкарбаев.

«Текущее повышение тарифов не есть решение всех проблем станций, которые имеются сегодня, – это лишь восстановление тех условий работы станций, когда их тарифы на электроэнергию позволяют им полностью покрывать свои затраты на ее производство, – отмечает эксперт. – Но тут надо понимать, что без таких мер мы через три-четыре года можем прийти к той же ситуации, которая была в 2008 году, когда в энергосистеме из-за длительной нехватки средств у станций назревал дефицит мощности. Что было после 2008 года, мы все помним: была оперативно принята программа «предельных тарифов», которые начали резко расти, – иного выхода уже не было. Так что рост тарифов будет и дальше, сомнений нет, ведь расширение мощностей требует еще больше инвестиций, просто сейчас еще есть возможность прийти к этому росту постепенно», – заключает он. Так вот, повышение тарифов энергетиками – это первый звоночек с рынка, скоро он превратится в колокол по инфляции в 8,5%, и миннацэкономики следовало бы признать это вслух. Взамен правительство могло бы приобрести нечто ценное – репутационный капитал, но, скорее всего, мы продолжим считать в духе товарища Сталина. А когда обыватель сравнит свои реальные расходы с этими подсчетами, он снова рванет скупать парацетомол – пока тот есть в аптеках, а у самого обывателя хоть что-то есть в кошельке. Потому что ему Тугжанов ясно дал понять, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего…

Андрей ЛОГИНОВ, Нур-Султан