Тариф нерушимый республик свободных

 

О том, как повлияют на экономику новые правила, казахстанский журналист Свеитлана ТУМАКОВА (еженедельник "МК" – в КАЗАХСТАНЕ») расспросил министра промышленности и торговли Российской Федерации Виктора Христенко, на день прилетевшего в Астану на открытие российской национальной выставки.
 
– Виктор Борисович, не приведет ли решение о совместном вступлении в ВТО к замораживанию переговоров? Насколько это своевременно, учитывая еще и финансовый кризис?
– Исторически получилось, что я имел непосредственное отношение к присоединению к ВТО на определенных этапах, и сегодня испытываю чувство удовлетворения, что этот процесс идет к естественному и правильному финишу. Сложности остаются, но могу сказать, что объем разногласий, или, лучше сказать, не до конца утрясенных вопросов, с каждой встречей сокращается. Угрозы того, что их вдруг станет больше, нет. То, что сейчас процесс проходит в условиях глобального кризиса, с моей точки зрения, накладывает два отпечатка. С одной стороны, некоторые вопросы внутренней экономической политики наших стран выглядят более чувствительно, что сопровождается порой продолжительными эмоциональными встречами и переговорами. С другой стороны, кризис в какой-то степени служит катализатором в понимании того, что углубление интеграции и выход на новую форму единого таможенного, а вслед за этим экономического, пространства является своевременным и правильным ответом на вызовы, которые диктует время. В процессе, который сегодня идет, нам пытаются мешать все наши "друзья" вокруг. Как только мы переходим к активной фазе завершения переговоров по Таможенному союзу, мгновенно раздаются призывы о необходимости немедленного вступлении в ВТО: завтра и не позже! Расчет на то, что пока ослик походит за этой морковкой, о другой, глядишь, и забудет. По-моему, это самая лучшая оценка значимости проводимой работы. Если нам мешают, значит, все мы делаем правильно.
– Какие принципиальные разногласия в торговых вопросах сохраняются между Россией, Казахстаном и Беларусью на сегодняшний день?
– Непреодолимых нет никаких. Имеются сложные позиции по ряду сегментов рынка. У каждой из наших стран разная структура экономики и производства: где-то есть авиационная промышленность, которой у кого-то нет, а где-то развивается автопром, который неразвит у соседа. Одинаково развито у нас разве что сельское хозяйство. По-разному сложились рынки: где-то они более открыты с массовым и спокойным доступом любых товаров, а где-то довольно жестко зарегламентированы, в том числе и для того, чтобы выровнять условия конкуренции для своих производителей и внешних поставщиков. Но работа продолжается, и мы, думаю, найдем понимание. В отношениях с Казахстаном сегодня есть отдельные аспекты по доступу на рынок автомобильной техники. Это, пожалуй, единственная из оставшихся неурегулированных позиций. Существовавшие ранее сложности по фармакологической продукции уже урегулированы.
– Россия недавно ограничила ввоз молочной продукции из Беларуси, чем вызвала возмущение Минска. Это не единственный торговый барьер между будущими партнерами по Таможенному союзу. Ожидается ли введение подобных ограничений в отношении казахстанских товаров?
– Это неправильная трактовка. Россия ничего не ограничивала. У движения товаров есть не только тарифные, но и определенные технические стандарты, как вы выра-                зились, "барьеры". Поставляя любой товар, надо подтверждать его соответствие обязательным требованиям по доступу на рынок. Первое – с точки зрения безопасности, второе – с точки зрения качества. Эти вещи не менее важны, чем ставки таможенных пошлин. Сегодня мы обсуждаем, какие общие ставки должны быть на внешнем поле. Но есть разница в технических условиях, требованиях, регламентах. И это проблема. В отношении Беларуси она возникла по поводу молочной продукции. В России на уровне закона недавно был принят техрегламент, где требования к данному типу продуктов жестко прописан. Для того, чтобы продавец в любом магазине имел право поставить на полку молочный продукт, любому поставщику, хоть внутреннему, хоть внешнему, необходимо подтвердить соответствие требованиям. В этом плане работа по гармонизации норм техрегулирования по всем товарам не менее важна и она идет параллельно.
– Возможен ли вообще в условиях торговых войн Таможенный союз? Приведет ли он к снижению торговых барьеров и не останется ли он на бумаге? Какой у наших стран вообще реальный интерес?
– На мой взгляд, союз устранит все барьеры. Каждый раз возникает ехидненький вопрос, а зачем это надо России? Понятно, что Россия – самый емкий рынок из стран, которые на первом этапе идут втроем, а завтра будут, скажем, вшестером. В значительной степени преимущества они будут получать за счет российского рынка. Это, с одной стороны, правильно, но с другой стороны, правильно и обратное: и Казахстан, и Беларусь тоже являются рынками для российской продукции. Может быть, в меньшем объеме, но, тем не менее, это так. Принципиально важно помнить, что проект, связанный с единым таможенным пространством, – часть большого проекта по Единому экономическому пространству. Мы говорим о снятии барьеров на пути движения не только товаров, но и услуг, которые составляют половину любой экономики: телекоммуникационные, транспортные, финансовые, строительные. Если же мы ведем речь о снятии барьеров на пути движения капитала, то, понимая возможности пространства, можно говорить об абсолютно понятном интересе России, чтобы приложить свой национальный капитал на территории Казахстана или Беларуси на национальных условиях, а не на условиях иностранного капитала. И у России здесь, конечно, есть объективные преимущества. В этом смысле, мне кажется, понимание баланса всех составляющих позволяет верить в общую заинтересованность и реализуемость проекта. Что касается торговых войн, это не про данную ситуацию. Возникающие обострения продиктованы либо какими-то абсолютно штучными, конкретными вещами, либо эти штучные вещи подогреты кризисными обстоятельствами и некой эмоциональной ценой вопроса. Это временно, как высокая температура.
– Как вы оцениваете перспективы введения единой валюты в рамках государств – участников Таможенного союза?
– Эта история даже больше, чем Единое экономическое пространство. Есть мировой пример (собственно говоря, единственный на сегодняшний день), когда страны единого экономического пространства под названием Европейский союз, не все вошли в единое валютное пространство – евро. Когда из национальной компетенции выводится национальное регулирование – это самая продвинутая форма интеграции. Пока такой вопрос за рамками того, что сегодня скреплено документами, которые прошли ратификацию.
– Какая же валюта для Таможенного союза более приемлема?
– Любое расширение пространства (и я говорю не только о наших трех странах) так или иначе будет ставить вопрос об общей валюте. Это дополнительная подушка безопасности. Дискуссии по поводу резервных валют, судьбы евро и доллара велись всегда. Просто кризис на все заставил посмотреть по-другому. Всем стало очевидно, что в условиях глобального рынка есть риски, которые из одного места покрыты быть не могут. И более того, когда все сконцентрировано в одном месте, начинают генерироваться дополнительные риски глобального характера. Американский доллар это очень ярко продемонстрировал, а мы все это прочувствовали. Думаю, что выход из кризиса будет, с одной стороны, в сохранении процессов глобализации. Я уверен, что развитие нашего бизнеса будет сопровождаться консолидационными проектами, бизнес будет укрупняться и становиться еще более транснациональным, выходить за рамки своих мультиграниц. Это проявится не только в автопроме, а повсюду, за исключением разве что общественного питания, где объективно другие основы. С другой стороны, будет проходить второй процесс: регионализации. Понимание того, что нельзя выстроить всемирную систему регулирования всего и вся – валюты, конкуренции и т.д., а также всех рисков, будет толкать нас к процессу создания региональных систем.
– Смогут ли специалисты из наших стран свободно устраиваться на работу без квот и ограничений?
– На первом этапе Единое таможенное пространство, в первую очередь, создается для свободного движения товаров. Но если вспомнить основные документы, которые уже подписаны в рамках ЕвразЭС и в рамках следующего этапа, то цель, которая в них зафиксирована – полная степень свободы при передвижении товаров, услуг, капитала и рабочей силы. В полном формате реализации Единого экономического пространства предполагается абсолютно свободное передвижение рабочей силы без каких-либо ограничений.
– В Астане начала работу национальная российская выставка. Какие совместные проекты являются самыми эффективными?
– Главное, что сейчас мы наблюдаем, – совершенно новый подход к взаимодействию. Он состоит в сотрудничестве на региональном уровне. К примеру, агропромышленный сектор, представленный кластером по переработке Омской области, тесно увязывается с развитием соответствующих производств в нескольких регионах Казахстана. Похожая ситуация в совместных с казахстанскими регионами проектах "Еврохима" в сфере производства удобрений, "Мечела" – в металлургии, "КамАЗа" и "АвтоВАЗа" – в автопроме. Космическое сотрудничество – также одно из приоритетных и интересных сфер взаимодействия. Мне кажется, если б мы взглянули на эту выставочную картинку лет пять назад, она не была бы такой богатой по палитре. В условиях кризиса это втройне важно.
– Раз вы упомянули тему космоса, задам тревожащий многих вопрос. Последнее время много говорится о том, что Россия собирается строить космодром "Восточный". Не получится ли так, что уменьшится значение космодрома "Байконур"?
– Не получится. Потому как все, что связано с сотрудничеством по космодрому "Байконур", начиная с использования имеющихся там ресурсов и заканчивая выходом на совместные проекты по Ангаре, – это не краткосрочные задачи. Это работа в рамках уже подписанных документов, которые лишь наращиваются по своей нормативно-правовой базе. Поверьте, нет сегодня такой встречи руководителей наших стран или межправительственных комиссий, на которой существенная часть повестки дня не затрагивала бы вопросы сотрудничества в космической сфере, в том числе космодрома "Байконур". Что касается расширения возможностей, включая разные площадки под запуски для разных целей, то это вполне естественный процесс. Возможно, финансовые обстоятельства повлияют лишь на новые проекты.