Навстречу положительному решению каспийского вопроса

Рубрика: 

 Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», заместитель генерального директора ИАЦ МГУ

11-13 сентября в городе Актау состоится неформальный саммит глав Азербайджана, Казахстана, России и Туркменистана. Согласно сообщению официального представителя МИД РК Ержана Ашикбаева, в ходе саммита предполагается обсуждение вопросов сотрудничества в рамках интеграционных объединений на постсоветском пространстве, в том числе в рамках СНГ, а также энергетической и транспортной проблематики региона с участием указанных четырех государств. Но, скорее всего, в центре внимания участников данного мероприятия станет сближение позиций по решению каспийского вопроса.

 Для Республики Казахстан положительное решение каспийского вопроса является важным условием успешной реализации Государственной программы освоения Казахстанского сектора Каспийского моря (КСКМ), утвержденной Указом Президента РК от 16 мая 2003 года. Эта программа рассчитана до 2015 года. В 2003-2005 гг. был завершен ее первый этап, связанный главным образом с созданием необходимых условий для комплексного освоения КСКМ. Второй этап данной программы приходится на 2006-2010 гг. и предполагает ускоренное освоение КСКМ.

Учитывая же чрезмерную затянутость переговорного процесса между прикаспийскими государствами по определению правового статуса Каспия, с одной стороны, и необходимость освоения и использования потенциала КСКМ в интересах развития республики, с другой стороны, Казахстан был вынужден прибегнуть к решению каспийского вопроса не только в пятистороннем, но и в более узком формате с участием отдельных стран каспийской пятерки.
В связи с этим в 1998-2003 гг. им были подписаны и ратифицированы соглашения разграничении дна Каспийского моря с Россией и Азербайджаном. В результате три государства фактически установили между собой морские границы по принципу срединной линии. Россия и Казахстан также договорились о разделе и совместном освоении ранее спорных нефтяных месторождений - Курмангазы, Центральное и Хвалынское.
Единственным неопределенным участком морских рубежей Казахстана является его граница с Туркменистаном. Следует отметить, что Договор между Республикой Казахстан и Туркменистаном о делимитации и процессе демаркации казахстанско-туркменской государственной границы был подписан еще 5 июля 2001 года. В то же время им установлено, что граница на Каспийском море будет определена отдельным договором между данными странами. Однако до сих пор такой договор не подписан. Судя по всему, рассматриваемое обстоятельство в определенной степени обусловлено непоследовательной позицией Туркменистана по каспийскому вопросу.
С другой стороны, Ашхабад фактически признает право Астаны на освоение углеводородных ресурсов КСКМ. Во всяком случае, каких-либо споров или конфликтов между двумя странами относительно разграничения соответствующей части Каспийского моря между собой до сих пор не наблюдалось. Скорее всего, Туркменистан не заинтересован обострять свои отношения с Ираном, который отрицательно реагирует на любые «сепаратные» переговоры и соглашения по каспийскому вопросу. Поэтому следует ожидать, что морская граница между Казахстаном и Туркменистаном будет установлена после решения каспийского вопроса в пятистороннем формате.
В целом, Казахстан, безусловно, рассчитывает добиться в рамках окончательного решения каспийского вопроса максимальной реализации своих собственных интересов. В частности, предлагая свою схему раздела Каспия между прибрежными государствами, он намерен получить под свою юрисдикцию самый большой, по сравнению с другими странами, национальный сектор моря, составляющий примерно 30%.
При этом республика нисколько не скрывает своих соответствующих планов, которые прямо отмечены в Государственной программе освоения КСКМ. Это говорит о том, что основной тактикой продвижения своих интересов в контексте решения каспийского вопроса Казахстан на текущем этапе, похоже, избрал не закулисные переговоры в узком формате, что имело место ранее, а открытое идеолого-пропагандистское воздействие на другие страны, особенно из числа оппонентов. Иначе говоря, с его стороны идет откровенное представление своих намерений фактически как нечто само собой разумеющегося.

 Обращает на себя внимание то, что, фактически рассчитав в указанной выше госпрограмме по отношению к Ирану самую меньшую долю его сектора Каспия объемом в 12%, Казахстан вместе с тем предлагает вести для него своего рода компенсацию путем предоставления самой большой квоты на лов осетровых рыб.

Судя по всему, Иран такая постановка вопроса не устраивает в принципе. Учитывая, что он занимает наиболее жесткую позицию в решение каспийского вопроса и склонен отстаивать свои интересы на Каспии самым решительным образом вплоть до прибегания к силе, складывается впечатление, что Казахстан постепенно склоняется к определенному компромиссу с Ираном в пользу последнего.
Во всяком случае, такую тенденцию демонстрируют итоги переговоров между Нурсултаном Назарбаевым и президентом Ирана Махмудом Ахмадинежадом, который 6-7 апреля этого года находился в Астане с официальным визитом. Прежде всего, глава Казахстана высказался в пользу установления для каждого из прикаспийских государств суверенной зоны в 22-25 миль. Таким образом, он увеличил предлагаемый им прежде размер территориального сектора моря для каждого из данных государств почти в два раза.
Скорее всего, такая конкретизация Казахстаном своей позиции по одному из ключевых пунктов каспийского вопроса обусловлена тем, что, во-первых, после фактического передела северной части моря и закрепления под своей юрисдикцией определенных месторождений нефти он практически ничего не потеряет в том случае, если передел Каспия пройдет по предложенным им параметрам.
Во-вторых, возможно, что Астана рассчитывает склонить к компромиссу Тегеран, предлагая ему получить гораздо больший объем своего национального сектора, чем тот, который определялся для него ранее. Следствием этого может стать постепенное сближение позиций двух этих стран по каспийскому вопросу и совместное выступление против неустраивающих их обеих позиций трех других прикаспийских государств. В том числе и России, которая полагает необходимым ограничить зону национальной юрисдикции каждого из пяти государств объемом до 15 миль.
Другим показателем сближения позиций Ирана и Казахстана стал фактический отход последнего от своего предложения по квотированию вылова осетровых и выступления лидеров обеих стран за введение десятилетнего моратория на этот вылов.
С одной стороны, Астана демонстрирует здесь заботу о сохранении данного вида рыб. С другой стороны, не исключено, что, добиваясь введения такого моратория, она заинтересована в том, чтобы ограничить проникновение в свое морское пространство браконьеров и других нарушителей границы. Согласно сообщениям пресс-службы Комитета национальной безопасности РК в большинстве случаев соответствующие правонарушения допускаются гражданами соседних прикаспийских государств.
В связи с этим предложенный Казахстаном мораторий на лов осетровых может иметь не только экологический, но и политический характер. Посредством его введения Астана рассчитывает ограничить рыбную ловлю и связанное с нею судоходство в своем секторе Каспия, укрепляя тем самым свой суверенитет над данной частью моря. В данном предложении также прослеживается ее стремление побудить пограничные службы сопредельных государств активизировать свою деятельность по недопущению незаконного проникновения их граждан в КСКМ.

 В контексте решения каспийского вопроса Казахстану необходимо также четко определиться по отношению к идее создания Организации каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС).

Обращает на себя внимание то, что, хотя данная идея была озвучена на втором каспийском саммите президентом Ирана, в настоящее время ее популяризацией и продвижением активно занимается Россия. В частности, эта тема поднималась в ходе проведенной 3 октября 2008 года в Астрахани межправительственной экономической конференции официальными представителями РФ во главе с вице-премьером Виктором Зубковы. Еще более важным стало заявление главы российского МИДа Сергея Лаврова 14 апреля этого года во время проведения 25-го заседания Специальной рабочей группы (СРГ) по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря о готовности России разработать конкретные предложения по созданию ОКЭС.
В свою очередь Казахстан также выразил поддержку инициативе создания ОКЭС и намерение приступить к проработке вопроса о создании этой организации. Об этом заявил министр иностранных дел РК Марат Тажин в ходе 24-го заседания СРГ, прошедшего 23-24 декабря 2008 года в Астане. Вместе с тем данная идея пока что не получила официальной поддержки на уровне президента республики. Можно предположить, что, выдвинув в свое время ряд инициатив по интеграции на постсоветском пространстве, Нурсултан Назарбаев не торопится отдавать «пальму первенства» в этом вопросе российскому руководству. К тому же со стороны России пока еще не было предложено хотя бы каких-либо общих контуров создания и деятельности ОКЭС. Все это, видимо, и объясняет отсутствие у Астаны определенного энтузиазма относительно поддержки Москвы в данном вопросе.
Не случайно в этом отношении и то, что глава внешнеполитического ведомства в своем заявлении старается дезавуировать попытки России стать главным творцом рассматриваемой идеи. В связи с этим Тажин открытым текстом признал авторство идеи создания ОКЭС за Ираном с последующей ее трансформацией в совместную инициативу глав прикаспийских государств. Кроме того, Астана получила серьезное пространство для расширения своего сотрудничества с Тегераном в контексте решения каспийского вопроса. Поэтому не исключено, что этими государствами будет разработана собственная, альтернативная российской, концепция создания и деятельности ОКЭС, которая будет максимально учитывать их стратегические интересы.
Пока же представляется, что основными направлениями деятельности ОКЭС могут стать вопросы сотрудничества в сфере энергетики, транспорта, экологии и биоресурсов, финансов, торговли и инвестиций. В то же время возможное создание данной организации будет иметь не столько экономическое, сколько политическое значение. Особенно следует ожидать, что в рамках экономического взаимодействия внутри ОКЭС прикаспийские государства смогут более интенсивно уладить спорные вопросы и сблизить свои позиции по различным аспектам каспийского вопроса, чем это наблюдалось до сих пор.
В частности, ОКЭС может стать механизмом урегулирования до сих пор неразрешенных споров относительно пограничных месторождений нефти, например, между Ираном и Азербайджаном. При благоприятном стечении обстоятельств соответствующим странам для решения данного вопроса можно будет принять российско-казахстанскую практику совместного освоения подобных месторождений.
Другим перспективным направлением деятельности ОКЭС может стать решение вопросов совершенствования действующих и, что более важно, развития новых трубопроводных коммуникаций для экспорта углеводородного сырья. Основой для соответствующего сотрудничества могут стать, во-первых, уже заявленное намерение относительно строительства Прикаспийского газопровода со стороны Казахстана, России и Туркменистана. Во-вторых, заинтересованность той же Астаны преодолеть затянувшееся пребывание в качестве «запасных» проекта строительства нефтепровода Казахстан-Туркменистан-Иран и добиться от Тегерана принятия принципиального решения по данному проекту.
Помимо трубопроводных путей страны - участницы ОКЭС могут также заниматься развитием других коммуникаций. В этом плане на первое место выходит международный транспортный коридор «Север-Юг», в соглашении о формировании которого участвуют Азербайджан, Иран, Казахстан и Россия.
Еще одним приоритетным направлением деятельности ОКЭС может стать согласование позиций и определение формата взаимодействия прикаспийских государств по вопросам охраны окружающей среды, сохранения и рационального использования биоресурсов Каспия. В этом случае организация сможет опираться на положения подписанной данными странами еще в 2003 году Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря.
Нельзя также обойти вниманием и политический контекст создания ОКЭС, который главным образом обусловлен тем, что прикаспийские государства не стремятся допускать в процесс решения каспийского вопроса других внешних акторов, проявляющих усиленный интерес к своему присутствию на Каспии. Особенно категорично данной позиции придерживается Иран, для которого она актуальна в связи с активизацией в последние годы в зоне Каспийского бассейна США.
Надо сказать, что и за Казахстаном не наблюдалось явного стремления привлечь на свою сторону по решению каспийского вопроса кого-либо из третьих стран или международных организаций. Хотя бы потому, что, как уже отмечалось выше, он фактически разграничил свою часть Каспия с Россией и Азербайджаном. Правда, имеют место некоторые проявления военно-политического сотрудничества Казахстана с США и НАТО, в том числе и в зоне Каспия. Но с учетом его заинтересованности в сближении позиций по каспийскому вопросу с Ираном он вполне может ограничить свои связи с данными внешнеполитическими партнерами. Во всяком случае, теми пределами, которые не способны вызвать сильное раздражение Тегерана.
Вместе с тем при всем этом решение самого ключевого вопроса – о создании ОКЭС может изрядно затянуться в силу разных обстоятельств.
Во-первых, это может произойти в том случае, если данная идея станет предметом негласного соперничества между Россией, с одной стороны, и Казахстаном, рассчитывающим на поддержку Ирана, с другой стороны. Такое возможное развитие ситуации вокруг ОКЭС обуславливает то, что до конца этого года в Баку должен состояться третий саммит глав прикаспийских государств. В связи с этим не исключено, что Казахстан, учитывая итоги последних своих переговоров с Ираном на уровне глав государств, попытается примирить позиции Ирана и остальных прикаспийских стран по этому вопросу и приобрести, благодаря такому посредничеству, определенные политические дивиденды. Возможно также, что при этом он будет использовать фактор своего будущего председательства в ОБСЕ.
Однако такая возможная позиция Астаны все же не будет выглядеть выигрышной на фоне разрабатываемых Москвой и, видимо, предназначенных для вынесения на рассмотрение предстоящего саммита конкретных предложений по созданию и деятельности ОКЭС. В связи с этим Казахстану для того, чтобы если не превзойти Россию на данном мероприятии, то хотя бы не оставаться на ее фоне на вторых ролях, нужно будет разработать и представить собственную концепцию ОКЭС.
При таком раскладе неизбежно будет поставлен вопрос о создании рабочей группы для сведения двух документов в один, в которую, судя по всему, войдут представители всех прикаспийских государств. В принципе, тоже самое произойдет и в том случае, если на саммит свои предложения по ОКЭС вынесет только одна из заинтересованных стран. Так что, независимо от этого ожидать форсированного решения данного вопроса при разнородности позиций прикаспийских государств по Каспию в целом не приходится.
Во-вторых, наиболее принципиальным оппонентом создания ОКЭС представляется Туркменистан вследствие своего максимально изоляционного и непоследовательного характера своей внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности. Так, например, Ашгабат отказался подписывать с Москвой в марте этого года соглашение о строительстве газопровода «Восток – Запад», призванного ускорить реализацию проекта Прикаспийского газопровода. По непонятным причинам Туркменистан также до сих пор не стал полноправным участником развития транспортного коридора «Север – Юг».
В-третьих, прослеживаются тенденции вывести сотрудничество прикаспийских государств не только в экономическую, но и политическую плоскость. Особенно в этом отношении выделяется озвученное в 2006 году Россией предложение о создании на Каспии своего рода системы коллективной безопасности в рамках единой военно-морской группы оперативного взаимодействия «Касфор». Однако каких-либо положительных откликов со стороны других прикаспийских государств данная идея пока что не получила.
В то же время не исключено, что она вновь будет озвучена Москвой, разве что в несколько иных контурах, в концепции по созданию ОКЭС. Но, как и в прошлый раз, эта идея рискует встретить если не категорическое неприятие, то уж точно вежливое игнорирование. Принципиальное же настаивание российской стороны учесть ее предложения о «составляющей безопасности» экономического сотрудничества стран каспийской пятерки в рамках ОКЭС может стать еще одним фактором торможения процесса создания данной организации.
Что касается Казахстана, то он, видимо, будет делать основной упор на экономическую составляющую деятельности ОКЭС. А его возможные предложения по этому поводу, судя по всему, будут максимально соответствовать ключевым положениям госпрограммы освоения КСКМ.

 Очевидно, что в Астане четко следят за действиями других прикаспийских государств в контексте решения каспийского вопроса. В связи с этим Казахстан не мог не отреагировать на активные за последние два месяца действия России в этом направлении. В данном случае речь идет об итогах состоявшегося 3-4 июля официального визита президента РФ Дмитрия Медведева в Азербайджан, включая прежде всего подписание главами двух государств Совместного заявления по Каспийскому морю, проведении 29 июля совместных морских учений спасательных служб Ирана и России и состоявшемся 17 августа в Астрахани с участием российского президента совещании по вопросам Каспийского сотрудничества, на котором была вновь поднята тема о создании ОКЭС.

Не без влияния этих событий президент РК Нурсултан Назарбаев уже на следующий день после астраханского совещания созвонился со своим российским коллегой и договорился с ним о проведении ориентировочно 13 сентября в городе Актау неофициальной встречи президентов Азербайджана, Казахстана, России и Туркменистана.
Налицо то, что Астана пытается если не перехватить инициативу Москвы по созданию ОКЭС, то хотя бы не оказаться на фоне ее активности на позиции второстепенного «игрока» на Каспии. Выступление в качестве хозяина неформального саммита четырех прикаспийских государств в этом отношении представляется серьезным достижением казахстанской дипломатии и лично президента Назарбаева.
Вместе с тем само по себе проведение данного мероприятия может не стать значимым для Казахстана с учетом перспектив его дальнейшего участия в процессе решения каспийского вопроса без представления остальным его участникам каких-либо документально оформленных и отличающихся определенной новизной своих позиций по этому вопросу. Возможно, кстати, что это и будут собственные предложения по созданию ОКЭС.
Кроме того, Казахстан может воспользоваться наблюдаемым в последнее время осложнением взаимоотношений Азербайджана и Туркменистана. Как известно, Ашхабад намерен оспаривать в Международном арбитражном суде разработку Баку месторождений нефти и газа, считающихся спорными. Помимо этого Азербайджан обеспокоило озвученное в августе заявление туркменского президента Гурбангулы Бердымухамедов о мерах его страны «по укреплению нашей морской границы и охране побережья Каспия, относящегося к нашему государству, от чужих посягательств». В связи с этим Астана вполне может выступить инициатором примирения двух конфликтующих государств.
Отсутствие же среди участников предстоящей встречи в Актау Ирана предполагает следующие возможности для политического лавирования Казахстана внутри каспийской пятерки.
Если четырем прикаспийским государствам удастся выработать более-менее консолидированную позицию по каспийскому вопросу, то Астана, будучи инициатором проведения данной встречи и одновременно поддерживая хорошие отношения с Тегераном, сможет взять на себя инициативу переговорщика с ним от лица постсоветской четверки относительно сближения позиций соответствующих сторон. А возможную негативную реакцию Ирана на проведение неформального саммита без него Казахстан может сгладить какими-либо экономическими мерами в рамках двусторонних отношений.
Если же неформальная встреча в Актау закончится безрезультативно, во всяком случае по существу основного вопроса повестки дня, то Астана может активизировать двусторонний переговорный процесс как с Тегераном, так и с другими представителями каспийской пятерки с расчетом согласования позиций, ориентированных на бакинский саммит.
В целом, очевидно, что в настоящее время Казахстан корректирует свою позицию по каспийскому вопросу в связи с новыми условиями своего внешнеполитического курса на текущем этапе, включая и взаимоотношения с другими странами каспийской пятерки. В то же время, не просто занимая эту позицию, но и пытаясь склонить другие прикаспийские страны к ее принятию, пока что он вынужден по-прежнему лавировать между различными позициями и интересами других государств, главным образом России и Ирана. Хотя не исключено, что именно результаты неформального саммита в Актау смогут повлиять на расширение позиций Казахстана в рамках каспийской пятерки. Если, конечно, помимо предоставления собственной территории для проведения данного мероприятия он также вынесет на него какие-либо качественно новые и до сих пор не озвученные предложения по решению каспийского вопроса.

Специально для Сontur.kz

 

Комментарии