Бахтылы ТУМЕНОВА: НЕВОЗМОЖНО заставить людей НЕ ДУМАТЬ

«Общественный фонд «Аман-саулық» – неправительственная организация. Более пяти лет она занимается правозащитной деятельностью граждан в сфере здравоохранения, их социальной защиты. За это время специалисты Фонда приняли около 19 тыс. обращений казахстанцев, из которых более 16 тыс. – обращения по медико-социальным вопросам.

«Аман-саулық» – детище Бахыт Туменовой, человека, известного в Казахстане и за его пределами своей твердой, если не сказать – жесткой гражданской позицией».

19 декабря 2012 года в офисе «Аман-саулық», который находится в южной столице, произошло ЧП. Неизвестные, в отсутствии сотрудников фонда, обыскали занимаемые организацией помещения. Без предоставления уведомительных документов, без понятых, путем взлома было изъято имущество организации. Сама президент Фонда с сотрудниками в этот день находилась в деловой поездке в Астане. Следует заметить, офис Фонда располагается в том же здании, где находилась незарегистрированная партия «Алга». «Аман-саулық» является субарендатором. Соседство по жилплощади с народной партией, которую казахстанская Фемида, с подачи органов прокуратуры, признала экстремистской, кажется, вышло боком НПО, миссией которой является физическое и нравственное оздоровление общества, развитие общественного и научного диалогов между государственными органами, общественными организациями и представителями различных социальных слоев населения. Впрочем, ситуацию мы попытались прояснить с самой Бахыт Туменовой, как раз в эти дни прибывшей в Астану с очередным деловым визитом.

– Бахыт Ниязбековна, кому и зачем нужна была «игра мускулов» в отношении, казалось бы, одной из самых богоугодных организаций – «Аман-саулық»?

– Для начала проясним, как это было, ведь далеко не все читатели Вашей газеты имеют доступ к Интернету. Так вот, поясняю: здание, где находится наш офис, является личной собственностью Муратбека Кетебаева, сподвижника Мухтара Аблязова, преследуемого казахстанскими властями.

Наш офис располагается на первом этаже, «Алга» – на втором. В этот офис мы переехали только 1 ноября прошедшего года, на момент погрома мы там находились 1 месяц и 18 дней. Нас привлекла возможность бесплатной субаренды. 19 декабря, когда произошли эти неприятные события, я находилась в Астане, проводила там «круглый стол». Когда мне позвонили и сообщили о происходящем в офисе, я попросила передать телефонную трубку следователю ДКНБ по г. Алматы, который руководил всем этим «парадом». Я хотела предложить ему дождаться моего возвращения вечером этого же дня, чтобы я могла ответить на все вопросы и выдать все материалы, согласно требованиям законодательства Республики Казахстан. Но этот человек отказался от общения со мной.

На второй день, когда я прибыла в Алматы, мне позвонили, сказали, что мы можем забрать свои вещи. Давали всем по 5 минут, запускали по одному, тщательно осматривали то, что забирали сотрудники. То, что мы увидели, повергло в шок всех сотрудников – офис практически был весь разгромлен, двери шкафов и сейфов вырваны с мясом, взломаны. Вся оргтехника была изъята, на имущество наложен арест. Наши вещи, бумаги валялись на полу. Словом, полный погром. Бухгалтерскую и проектную документацию у нас также изъяли

– Как они объяснили эту вакханалию?

– Пока никто ничего никак не объяснил. И спрашивать было не у кого, представители силовых структур отказались разговаривать с нами. Но самое интересное вот что: в документе, санкционирующем обыск, указано, что арестованной и описанной в рамках уголовного дела Муратбека Кетебаева, владельца офиса, должна была стать лишь недвижимость, офис и земельный участок, расположенный по адресу: г. Алматы, ул. Досмухамедова, 77 «а», но никак не движимое имущество субарендатора здания. Нигде ни в каких документах не упоминается наше НПО – Общественный фонд «Аман-саулық».

– Ваша версия случившегося.

– Мне трудно определить. Могут быть несколько версий.

Первая – это всё, возможно, было направлено против Кетебаева, партии «Алга», которую признали экстремистской. Но какое отношение к ним имеет «Аман-саулық»? Неужели только то, что мы являлись субарендатором офиса в этом здании? Значит, и нас туда же, «паровозом»? Или под видом этого, якобы, «не разобравшись», заодно и мне пригрозить пальчиком? Ведь до 2007 года я была в руководстве партии «Алга», а затем осталась рядовым членом, начав деятельность в ОФ «Аман-саулық» Я также являюсь членом незарегистрированного ОО «Халық майданы».

Версия вторая. Возможно, с учетом, того что у нас действует закон по борьбе с терроризмом, решили заодно проверить, что есть в наших бумагах, не разжигаем ли мы социальную рознь и не занимаемся ли попутно террористической деятельностью. А может быть, я не исключаю этого, – и подбросить какую-то левую информацию с тем, чтобы потом закрыть не только незарегистрированные «Алгу» и «Халық майданы», но и зарегистрированное НПО «Аман-саулық», которое занимается правозащитной деятельностью. И тем самым начать поход против правозащитных общественных организаций Казахстана в целом.

Может быть, начинается новый этап борьбы теперь уже не с оппозиционными политическими партиями, но и с НПО, которые занимаются любой правозащитной деятельностью. Не исключаю, что это был метод устрашения.

Ну, и еще один вариант – это был банальный перебор слишком ретивых исполнителей, Есть казахская пословица: «шаш ал десе, бас алады». Мне трудно судить. Мы подали в суд, в прокуратуру и ждем прояснения этой ситуации.

Но работать надо. После погрома в офисе мы работаем на своих квартирах, потому что у нас есть проекты, обязательства перед партнерами. Люди обращаются по «горячей линии». Они потеряли нас. Звонила председатель республиканского движения «Поколение» Ирина Савостина: мол, все спрашивают, куда вы подевались. 70-80% обращающихся – люди предпенсионного и пенсионного возраста. Более 30% – люди, имеющие инвалидность, т.е. это социально уязвимая группа, которая обращается к нам за консультациями, за помощью. И те, кто санкционировал арест имущества, фактически лишил эту группу той поддержки, которую им оказывали мы.

Сейчас я нахожусь в Астане. Сегодня было заседание рабочей группы, которая создана при МИДе. На нем исполнительный директор общественного фонда «Хартия за права человека» Жемис Турмагамбетова озвучила ситуацию с нашим Фондом, и я об этом сказала в своем выступлении.

Завтра я участвую в обсуждении проекта закона по госуслугам в парламенте РК. Послезавтра в Астане я встречаюсь с руководством Европейского союза по их инициативе. 17-го января у меня заседание Гражданского альянса Казахстана, в котором я возглавляю комитет по здравоохранению. Вечером улетаю в Актау. 18-го января в рамках английского проекта и Хартии по правам человека, при поддержке областного акимата провожу тренинги по правам на здоровье. Словом, несмотря на все происки некоторых служб, работа фонда «Аман-саулық» продолжается. Наши сайты работают в прежнем режиме, мы ведем переписку.

Я благодарна большому количеству людей, которые до сих пор посылают мне слова поддержки. Я не ожидала, что так много людей знает о нашей деятельности и ситуации вокруг Фонда. Мы получаем письма даже из-за рубежа. Пишут незнакомые люди, которые никогда до этого не обращались к нам, пишут в социальных сетях, на мой электронный адрес.

9 января мы с Жемис Турмагамбетовой были у следователя ДКНБ, который ведет дело. С его слов я поняла, что проводится экспертиза всего того, что имелось у нас и что было изъято. У нас накопился очень большой объем информационного материала. Это наша интеллектуальная собственность – и в бумажном, и в электронном виде. Видимо, сейчас все это рассматривается под микроскопом на предмет наличия какой-либо крамолы.

Но сегодня, в условиях, когда осудили Козлова, нефтяников, под эту социальную рознь можно легко всех неугодных подогнать. Я всегда говорила, что при такой постановке вопроса, при желании и «Аман-саулық» можно обвинить по этой статье, в разжигании социальной розни между пациентами и врачами, между больными и здоровыми. Как говорится, нет предела совершенству, интерпретированию. И все это до боли напоминает, к сожалению, не так далеко ушедший от нас 37-й год – приснопамятные времена. Это очень печально. Не просто печально – становиться страшно. Страшно не за себя – за страну, за ее будущее. Страна, которая пережила голодомор, репрессии, 1986-й год, которая публично осуждает все это, и допускает новый виток удушения всякой свободы, инакомыслия, – это очень опасная тенденция.

19 января будет ровно месяц, как нас практически лишили возможности нормально работать. Я благодарна своим работникам, которые, несмотря на все, продолжают работать, обеспечивают деятельность нашего Фонда. Сотрудники работают даже более эффективно, чем раньше. Благодарна тем организациям, которые нам выдавали проекты – Представительству Каунтерпарт Интернешнл в Казахстане, ООН, Фонду народонаселения, Фонду «Сорос-Казахстан», фонду «Бота». Они выразили понимание и поддержку нам. Я благодарна своим международным партнерам, потому что сегодня наш Фонд является членом большой межстрановой организации по правам на здоровье, человека. Благодарна нашим НПО, той же Жемис Турмагамбетовой, которая выделила в своем офисе две комнаты с оборудованием и сказала – работайте. Международному бюро по правам человека, которое выделило нам ноутбук для работы. Всем, кто в той или иной степени выразил поддержку и готовность прийти на помощь.

На мой взгляд, следователи не там ищут врагов Отечества. Мы – организация, которая называет вещи своими именами и миссия которой – ДИАЛОГ с властями. У нас сегодня не хватает свободы на выражение мнения. Тех, кто вредит стране, нужно искать в той среде, где думают одно, говорят другое, делают третье. И их надо искать не в оппозиционных партиях и правозащитных НПО, а гораздо выше.

– Одна из версий, возможно, связана с Вашей твердой, принципиальной гражданской позицией в отношении негативных событий, происходящих в стране, и которую Вы никогда не скрывали?

– Может быть. Но я думаю: может, власть хочет посеять страх среди НПО, представителей гражданского общества. Вот, мол, смотрите, что с вами будет, если не прекратите общаться с Туменовой.

– Вы – врач по профессии. Государство, общество – живые организмы, которые так же, как организм человека, подвержены опасности неких заболеваний. Какой бы диагноз Вы поставили нынешнему политическому, нравственному состоянию здоровья государства и общества?

– Сегодня, когда в обществе фактически перекрыты все каналы и возможности для открытого выражения своих мыслей, напряжение уходит вглубь. Протестные настроения могут быть выражены в разных формах – кто-то еще только думает об этом и никому ничего не говорит. Кто-то активно обсуждает ситуацию в стране «на кухне» с родственниками и друзьями. Сегодняшние молодые и довольно зрелые люди активно отстаивают свои позиции и мнение в социальных сетях. Определенная часть открыто выражает свое недовольство, громко заявляет о своем мнении. Есть те, кто уже начинает действовать, выходит на митинги и активно борется с причинами своего недовольства. Если в обществе есть напряжение, то рано или поздно оно будет проявлено. Вопрос в том, в какой форме это произойдет?

Сегодня, после событий в Жанаозене, недовольных стало больше. Увеличилось количество людей, которые стали думать и говорить о своем недовольстве. У них появилась потребность выразить свое протестное настроение. Растет число тех, кто стал об этом говорить. Но говорят в своем кругу – на «кухне», в приватных беседах среди тех, кому они доверяют.

Наряду с протестными настроениями в обществе присутствует страх, вызванный действиями властей.

Мы видим, что гонениям стали подвергаться СМИ – за то, что они пишут об этом. Но ведь функции СМИ – доносить до власти то, что говорит народ, транслировать действия власти. СМИ – это передаточное звено. И заглушив информационные каналы, практически ликвидировав протестное пространство, я имею в виду табу на митинги и прочее, власть сработала против себя же. Потому что количество людей, которые были не согласны в мыслях и стали выражать их в приватных беседах, увеличилось в разы. Но, что опасно, – это количество может перейти в качество, в тех, кто в любую минуту может выйти в массовом порядке на те же несанкционированные митинги. Ведь можно закрыть крышку скороварки. Но если пар не выпускать, она может взорваться.

Я могу сказать как врач: если что-то где-то болит, можно выпить много анальгина и снять эту боль. Но болезнь нельзя этим вылечить. А можно и нужно искать причину боли и лечить это заболевание, иногда требуется и оперативное вмешательство.

Поэтому от того, что мы просто хотим часть людей запугать, запретить митинги, закрыть СМИ, которые транслируют то, о чем думает народ, часть людей, как Козлова, посадить за решетку, не вскрывая истинных причин, о которых говорит и думает большинство людей, – вопросов появляется больше и больше. Это невозможно задавить силой, невозможно заставить людей не думать.

– Кстати, у любого института государственной власти, у организаций, представляющих гражданское общество, так же, как у СМИ, есть же определенная миссия – транслировать народу правду?

– Вот именно! Сегодня миссия НПО, как мне кажется, – это выработка альтернативного взгляда, который может не совпадать с мнением власти. Для того, чтобы найти консенсус, надо создавать диалоговые площадки. Может, истина находится где-то посередине. Если этого не будет делаться по-настоящему, если не будет глубины изучения проблемы, то ничего хорошего не будет.

Сегодня много ведомственных, межведомственных площадок, общественных советов – при акимах, при министерствах, при начальниках департаментов. Они как бы есть, но они не работают глубоко, как должно быть. И в этом виновата не только власть, которую мы ругаем. Это и непрофессионализм тех же общественных организаций. Это то, что мы сегодня боимся громко говорить, боимся отстоять те же СМИ. Еще недостаточно людей, кто осмеливается говорить громко и предлагать свои пути решения проблем. Поэтому власть ровно такая, какой мы ей позволяем быть. Мало показывать фигу власти, особенно когда рука в кармане. Нужна конструктивная критика и позитивные изменения.

На мой взгляд, ситуация в стране очень опасная. Нарастает напряжение во всех сферах общественной жизни. Обостряется борьба элит, группировок, кланов о которой все говорят.

Снова скажу как врач. Одним из тяжелых заболеваний является поражение нервной системы в виде пареза или паралича. Если, предположим, у человека нарушена проводимость нервной системы в одном мизинце или двух пальцах руки или ноги, это плохо, но не смертельно. Человек может прихрамывать, плохо будет ложку держать. Но он будет работать, оставаться работоспособным, думающим, востребованным.

Но чем выше уровень, где произошло поражение нервной системы, тем тяжелее заболевание.

Положение в стране мне сегодня напоминает ситуацию, когда у человека произошло поражение нервной системы на высоком уровне – головы и шеи. При таком заболевании все части тела работают не слаженно – руки не слушаются, ноги не ходят, голова трясется, глаза косят, уши плохо слышат, язык заплетается и т.д. Мы приближаемся к такой стадии. Это очень опасное заболевание. Оно требует кардинального лечения, оперативного врачебного вмешательства – неотложного, срочного, системного.

И здесь главную роль играет все-таки не власть. Согласно Конституции, Республика Казахстан утверждает себя демократическим, светским, правовым и социальным государством, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы. Сегодня каждый человек должен осознать свою ответственность за будущее своей страны и честно ответить самому себе на простые вопросы: «Доверяю ли я власти? Что я могу и должен сделать сегодня, чтобы завтра моя страна стала лучше?». Построение гражданского общества, осознание каждым человеком своих прав и свобод – это долгий и не простой путь, но его надо пройти. Иначе мы застрянем на нынешнем этапе, главными характеристиками которого являются коррупция, борьба за власть элитных группировок и кланов, беспредел, гражданская апатия и бедность значительной части населения.

Гражданская позиция – это, прежде всего, понимание каждым человеком, каждым членом общества того, что он не должен оставаться в стороне. Мы не призываем людей: выходите на улицы и бейте. Боже упаси. Мы говорим: в срочном порядке нужно создавать настоящие, а не псевдо диалоговые площадки. Между властью и обществом должны существовать эффективные каналы обратной связи. Власть должна уважать свой народ, а народ должен доверять избранной в честных выборах власти. Это самая простая формула демократии. Люди должны иметь право выходить на митинги, говорить правду и предлагать решения, СМИ должны иметь свободу. Конструктивная оппозиция в обществе – это не враждебная сила, а необходимый противовес, который заставляет власть принимать наиболее оптимальные и верные решения.

К великому сожалению, реального конструктивного диалога пока нет. Поэтому сегодня обстановка в стране, образно говоря, мне напоминает ситуацию с тяжело больным пациентом. Но надо лечиться, лечиться и лечиться.

– Спасибо за диагноз и рецепты.

Жумабике ЖУНУСОВА,

«D»