Диалоги об идеологии

Беседа культуролога Ельдеса СЕЙТКЕМЕЛА и обозревателя отдела кульутры газеты «Известия-Казахстан» Веры ПЕТРОВСКОЙ

ЕЛЬДЕС СЕЙТКЕМЕЛ:  - Идеология без культуры существовать не может, как, собственно, и культура без идеологии. И что бы там ни говорили очень либеральные господа, но культура без идеологических установок превращается в некое «чистое искусство», становится «вещью в себе», а значит, к «возделыванию» (культивированию) непригодно. Рискую показаться апологетом советского «агитпропа», но смею полагать, что большинство наших сограждан разделяют мое мнение о том, что советские еще культурные установки наиболее приемлемы в восприятии картины мира людьми моего поколения. Речь идет не о том, что именно в советском прошлом нас научили не плевать на пол – это нормы жизни в социуме. А речь о том, что именно могучая советская империя могла создавать такие мифы: «Ленин – жив!». Cравните: «Виктор Цой – жив!». И почувствуйте разницу. Как может работать идеологическая машина государства, и как «вручную», на заборах, создавать миф о вечном возвращении, хотя бы в виде идеи.

 ВЕРА  ПЕТРОВСКАЯ: - Но это один из самых распространенных мифов – миф о вечном возвращении. По сути – отражение аграрного цикла: зимой природа умирает, чтобы весной возродиться. Зерно, брошенное в землю, должно быть символически похоронено, чтобы прорасти новой жизнью, новым колосом. Вечное обновление природы. Вечный культ жизни. Но какое отношение это может иметь к нашей культурной жизни? Я понимаю – карнавалы в Рио-де-Жанейро. Они посвящены вечной радости возвращения к жизни. Костюмы, музыка, танцы – сколько красок! Но после всего этого «буйства плоти» наступает католический Великий пост, и все участники карнавальных шествий возвращаются в свое обычное состояние – добропорядочных христиан. Ограничения в пище, молитва и покаяние. Потом – светлый праздник Пасхи. И все вернется следующей весной. Прекрасно. Но какое это может иметь отношение к нашим культурным установкам, к культивации мифа здесь, в многонациональном и многоконфессиональном Казахстане?
     Я еще могу понять Наурыз и Масленицу. Понятны и символы – лепешка и блин. Солярные знаки возвращения природы к жизни после зимы. Кстати, вкусные знаки…

Е. С.: - Согласен, вкусно. Но как говорится – «не хлебом единым». И не карнавалом – тоже. Хотя… как посмотреть. И в продолжение темы карнавала хочется особо подчеркнуть – в отсутствие ясной государственной политики в области идеологии и возникает «карнавализация» общественного сознания. Объяснимся на примере. В том же Рио на время карнавала официальный глава города также официально слагает с себя полномочия и передает бразды правления «королю карнавала». И «королева» при нем. Рядом с его троном – такие же шутовские «министры», «епископ» и далее по ранжиру. Они правят в это время в городе, в котором все перевернуто с ног на голову. Верх и низ меняются местами. Помимо непрекращающейся музыки слышна и грубая брань, непристойные речевки, религиозная символика подвергается шутовскому поруганию, неприкрытая эротика танцев, алкоголь и секс, гром барабанов… как там, у Булгакова – «словом, ад». В ожидании рая. После поста и покаяния. Но за время карнавала нужно выплеснуть из себя все земное, низменное, отягощающее. И встать на молитву чистым, возродившимся, возвращенным к жизни.
     Советский филолог Михаил Бахтин ввел понятие «карнавализации» в научный обиход. В нашем же случае «карнавализация общественного сознания» может быть рассмотрена в рамках идеологических установок, если таковые могут там присутствовать. И могут ли они присутствовать, когда бал правит «материально­телесный низ» (по Бахтину), когда, скажем нейтрально, «вольность нравов» MTV становится символом «продвинутости по формату тела»… и вообще, наш «карнавал» не предусматривает ни поста, ни покаяния…

В. П.: - Это верно. Думаю, покаяние и соблюдение поста в прямом смысле слова – личное дело каждого, и никто никому не обязан в этом отчитываться. А вот в переносном смысле… Конкурсы красоты, к примеру, чем не «карнавал»? Блеск огней, громкая музыка, вспышки фотокамер, драйв и кураж. А за всем этим внешним великолепием, как правило, следуют скандалы, интриги, грязные сплетни, непристойные фото в журналах и газетах. Взять, допустим, недавнюю победительницу конкурса «Мисс Россия» 19-летнюю Софью Рудьеву. Во многих российских СМИ опубликованы ее достаточно откровенные снимки, приправленные не менее откровенными заголовками и текстами. Причем девушка, что называется, «не на работе» – она не на подиуме и не в фотостудии. Муссируется именно ее личная жизнь. И таких примеров множество. Судьба наших девчонок, заканчивающих свои краткие годы где­нибудь в Дубаи под окнами отеля, ничему не учит тех, кто принимает карнавал за основную часть жизни, за праздник, который никогда не кончается. Мне всегда было интересно – ну вот откуда все это? Ведь учились же в одних и тех же школах, планы строили, мечтали об интересной работе. Откуда это в нас? Откуда пришло ощущение вседозволенности «карнавала» – все поменялось местами. Добро-зло, скромность-распущенность…

Е. С.: - Заметьте, то, что приходит откуда-то, приходит именно туда, где не занято. Все это сначала отыскивает свободную нишу и потом занимает ее полностью. С развалом Союза стала изменяться поведенческая парадигма – каждый сам за себя. Коллектив сменяется компанией, единство – сборищем нелюдимов. Одиночество в толпе – самое яркое проявление таких поведенческих установок. Вспомнилось… Раньше во время застолий человека, который старался держаться особняком во время общего веселья, без обиняков спрашивали: «А ты что – отдельная республика?». Вспомнилось потому, что именно теперь эта фраза стала звучать с каким­то потаенным смыслом. Да, была страна. Ее не стало. А стало очень одиноко… от тогдашнего рецепта – «сначала экономика, потом политика». Об идеологии как­то подзабыли. И все мы остались… отдельными республиками. Каждый сам по себе. Вот тут и потребовалось веселье карнавала: «Гуляй, ребята, однова живем!». Но никто не объяснил, что эстетика карнавала подразумевает всеобщую перевернутость смыслов. Не было идеологических установок на противостояние празднику «материально­телесного низа». Духовность была подменена «новым духом». Духом неповторимости – каждый неповторим, если его «особость» не растворена в коллективе. Каждый – свободен! Если он ощущает себя таковым – в результате отказа от «стадности», от условностей социума, который нивелирует твою неповторимость. Откажись, ведь ты – свободен!
     Над этим хорошо поработали западные гуру, которых стало в наших степях – что собак нерезаных. И все они преподносили успехи своих экономик как успех таких вот свободных в своей неповторимости людей. Хочешь стать успешным – стань свободен, причем от всего. А вот для чего – того нам не разъясняли. Как оказалось – для карнавала. Где по большей части каждый танцует сам с собой. Но если вспомнить наше недавнее прошлое, ведь даже ритмичные танцы, которые на Западе танцуют друг против друга, мы умудрялись танцевать все вместе – танцующие образовывали круг, старались видеть всех сразу… Наверное, поэтому лично для меня проект «Танец со звездами» видится как издевка над здравым смыслом…

В. П.: -  Вы имеете в виду, что этот проект и другие, ему подобные, – это то же самое проявление карнавала, а нас, зрителей, пытаются уверить в том, что это игра по правилам? Что танцоры­любители или фигуристы­любители могут дать фору профессионалам? А по-моему, любители к этому и не стремятся. Это прежде всего шоу, а не чемпионат мира. Разумеется, находятся участники, которые пытаются позиционировать себя наравне или выше профи, но таких – единицы. Большинство же просто осуществляет свои мечты. Мало кому дается такая прекрасная возможность реализовать себя еще в одном качестве, раскрыться творчески и вдобавок приобрести неплохую физическую форму. Конечно, участники таких проектов понимают, на что идут. Им никуда не деться от травм, недосыпа, колкостей, язвительной критики в свой адрес, зачастую неоправданной, поскольку больше всего их критикуют люди, очень далекие от мира искусства и спорта. Критикуют просто от зависти – их-то никто не пригласил в такой проект! Я повторюсь – это шоу! Что до оттенков «карнавала», то в бальных танцах и фигурном катании, безусловно, присутствует тесный контакт с партнером, а значит, имеется и сексуальный подтекст. Но такова специфика этих видов спорта, и от этого никуда не деться.

Е. С.: - …Не я это… предположил. И действительно, сексуальный подтекст – имеется, а не подразумевается. Согласен – это шоу. И даже больше – это шоу­бизнес. Ничего личного, только бизнес. И с этой поговорочкой «мира капитала» можно было бы согласиться окончательно, если бы… В медицине есть понятие – «дети карнавалов», когда ребенок, зачатый в период праздников, расплачивается своим нарушенным генетическим кодом за пьяное веселье своих родителей. А если целое поколение выросло в результате «карнавализации сознания»? С физическим здоровьем, может быть, не все так плохо, а вот с духовным… Можно соглашаться со спецификой спорта, бальными танцами, да и со всем, что имеет легкий налет эротизма – куда же без него? – но с нравственными установками что делать? Как считал Виктор Шкловский, «культура начинается с табу», и трудно не согласиться, что система запретов лежит в основе любой цивилизованности. Но оглянитесь вокруг! Перефразируя знаменитую фразу Черномырдина, можно твердо утверждать: «У нас какой КВН ни основывай – все равно получается «Комеди Клаб»! Ну вот хочется не табуированного карнавала, хоть ты тресни!
     Все можно понять, все. Но только не то, что за гранью добра и зла. Тем более что понятно стремление обычных граждан расцветить свою жизнь и бальными танцами, и пением авторских песен, и лицедейством. При любых обстоятельствах, в любых жизненных условиях человек не прекратит пить, есть, спать, заниматься сексом и… играть. Да, игра всегда выступает как непременный фактор развития человеческой личности – с детства до глубокой старости. Но имеет ли человек сейчас шансы реализовать эту возможность в полной мере? Где теперь кружки художественной самодеятельности и народные театры? Если есть, то где? Затерялись средь шумного карнавала КК-медиантов?..

В. П.: - Вот опять мы заговорили о реализации творческой личности. Зачем же так рьяно нападать на проекты «Танцы со звездами», «Ледниковый период» и иже с ними? У любого человека должно быть хобби. И пусть лучше хобби будет высокого свойства. Что до реализации актерских способностей, то здесь все действительно грустно. Кружки художественной самодеятельности существуют, но вот показаться новоиспеченным артистам негде. Исключение составляют разве что коллективы, которые образуются при крупных университетах. Например, на сцене Дворца студентов состоялся показ нового спектакля под названием «(Т)ОЙ!», подготовленный студенческим театром «БИЗ». Основу театра составили студенты КазНУ. Также можно увидеть спектакль, поставленный силами студентов КИМЭП. Этим ребятам крупно повезло, поскольку вузы, в которых они учатся, имеют сценические площадки. Для всех желающих, увы, места там нет. Если уж профессиональные театры ютятся где придется, что уж говорить о театрах самодеятельных. К примеру, Немецкий театр сейчас активно ищет подходящее здание, но пока безуспешно. А рассчитывать на то, что любители займут места профессионалов, по меньшей мере наивно. Вряд ли руководители театров станут на постоянной основе предоставлять свои помещения. Можно, конечно, время от времени брать сценические площадки в аренду. Но видит око, да зуб неймет. Аренда не по карману даже уже вполне состоявшимся в творческом плане коллективам, имеющим успех у зрителя.
     В таком случае на помощь могут прийти спонсоры. Недавно на страницах «Известий­Казахстан» на эту тему высказался один из самых известных актеров страны Евгений Жуманов. Цитирую: «Честь и хвала казахстанским бизнесменам, которые спонсируют спорт или музыкантов мирового уровня, таких, как Айман Мусаходжаева или группа «The Magic of Nomads». К сожалению, пока эта благодать никоим образом не касается театрального искусства. Я связываю это с тем, что большинство бизнесменов – мужчины. Мужчинам просто по природе ближе спонсировать спортивные состязания, чем спектакли. Заметьте, и в зрительном зале чаще сидит больше женщин, потому что они – существа гораздо более тонко чувствующие и эмоциональные. С другой стороны, снаряжая спортсменов на международные соревнования, люди частенько удовлетворяют свои амбиции. Меня удивляет, почему никому не приходит в голову хотя бы ради амбиций создать компактный конкурентоспособный театральный коллектив, оплатить ему все на свете и вывозить на гастроли, зарабатывая большие деньги и имидж для страны». Вот, пожалуйста, мнение человека, имеющего непосредственное отношение к театральному искусству.

Е. С.: - Это интересно. Но не более того. Не хочу показаться ретроградом и просто старым ворчуном, но с танцами пора заканчивать. Ни в коем случае не пытаясь вас как­то задеть, все же повторюсь – достали! Причем все танцы. Особенно те, что сопровождают «карнавализацию сознания». И пусть это лучше останется метафорой, но карнавал должен закончиться. И дело не в том, что закончились так называемые «семь тучных лет» в экономике. А дело в том, что пора ясно представлять масштабы «незанятой ниши» сегодняшней идеологии нашего государства. Мировой экономической кризис не только обнажил проблему выбора экономических моделей развития, но и поставил вопрос о выборе жизнестойких идеологем: карнавал проходит – что дальше? Похмелье пробуждения может застать нас… как там, у Есенина – «стою один среди равнины голой»… От прошлого – отказались, настоящее – протанцевали, будущее – под вопросом. И снова: «С кем вы, мастера культуры?». Не об этом, далеко не об этом хочется говорить, когда ставится вопрос о причинах отсутствия идей, животворящих идей в пространстве идеологического вакуума. Именно об этом говорил на встрече с деятелями искусств президент страны. Это тот самый контекст беседы, который мы с вами и постарались донести – драматургия развития нашей страны не должна сводиться к простому представлению (шоу), каким является карнавал, а должна быть идеологически обозначена потребностями государства в духовном воспитании своих граждан. Это, кстати, как в танцах: надо знать последовательность движений, чтобы быть партнерами – государством и гражданином. Но для начала определимся – что именно мы танцуем? А потом уже будет видно, насколько артистично мы это делаем, в смысле – идеологически верно.

В. П.: - Идеологические установки вполне можно доносить до сознания людей с помощью великого и могучего театра. В советское время так и делалось. Театр был очень мощным оружием. И сила его увеличивалась в несколько раз, когда «угодные» спектакли транслировались по телевидению. Возрастала аудитория, а значит, и территория охвата. А вот наши культурные деятели в последние годы почему-то перестали уделять внимание телепостановкам. Редко можно увидеть на отечественных телеканалах «сводки» с театральных подмостков. Возможно, что все опять упирается в финансы. Может быть, стоит возродить славную традицию? Ведь показывая спектакли по телевидению, можно не только ненавязчиво «преподнести» зрителю идеологические установки, но и повернуть его лицом к вечным ценностям. Многие спектакли соответствовали или соответствуют сегодняшним реалиям. Например, «Эзоп» Фигерейду, много лет шедший в Театре имени Лермонтова. Хоть спектакль сейчас и отсутствует в репертуаре, но он актуален по-прежнему. А с блеском прошедший там же «Король Лир»? Или «Утиная охота» Вампилова, с успехом поставленная в Русском ТЮЗе имени Сац – ну разве она не отражает реалии сегодняшнего дня?

Е. С.: - Здесь позвольте и согласиться, и в то же время попытаться сфокусировать внимание на фразе, словно оброненной Оскаром Уайльдом как бы невзначай, но объясняющей много больше, чем просто афоризм: «Жизнь подражает искусству». Именно так, именно в таком порядке: жизнь – отражение фантазий авторов. Образы, созданные в камне, на полотне, на бумаге, обретают в итоге плоть и кровь. Самый яркий пример – романтизм как литературное течение. Вначале были многочисленные прозаические произведения, в большинстве своем написанные на романских языках, оформленные в итоге в жанровое понятие «роман», затем это трансформировалось в восприятие картины мира – «жизнь, как в книге», то есть романтизм. И это уже не просто направление в искусстве, а поведенческая парадигма… «А я еду, а я еду за туманом//За туманом и за запахом тайги». И сколько теперь осталось этих самых «последних романтиков»? Но то, что они существовали и в течение нескольких веков строили свои жизни, «как в книге», как роман со временем – это исторический факт. Лев Толстой удивлялся тому, что не было во времена его молодости так называемых «тургеневских девушек», но появились романы Тургенева, а с ними – утонченно­одухотворенные барышни. Это которым «с милым рай и на… баррикаде». Кстати, и Лев Николаевич к этому руку приложил – толстовцы сначала переродились в народовольцев, которые заскучали в народной жизни и стали бомбистами, а оттуда уже одна дорога – в большевики. И, по сути, история России имела в основании своем… литературный текст. «Бесы» Достоевского обрели плоть и кровь в конкретных чекистах, которые и положили на алтарь революции сто миллионов голов по всему миру, как, собственно, и предсказывал в свое время Федор Михайлович. И этот трагический сценарий развития человечества был всего лишь текстом романов… А что теперь? А теперь еще круче: Голливуд, ничтоже сумняшеся, выдает такую продукцию – не чета тексту (один из фильмов был запрещен к прокату, так как представлял собой инструкцию проведения теракта). И это тот самый Голливуд, который во времена Великой депрессии прошлого века стал «фабрикой грез», а сегодня выстраивает поведенческую парадигму всему миру – как одеваться, влюбляться, целоваться и… развиваться согласно американским сценариям. А на нашем поле – «Рэкетир» как продолжение «Бригады» на казахстанском видеополе. Да, успешные проекты. Но какую реальность они создают, если жизнь подражает искусству.

 
В. П.: - Да, некоторые проекты можно назвать успешными, но только в плане получения прибыли. А вот что получается в итоге с самим человеком… К примеру, Бритни Спирс. Была очаровательная молодая девушка с хорошим голосом и хитовым репертуаром. Красавица, предмет поклонения многочисленных фанатов, чуть ли не идол. Но, увы, красавица начала пить и употреблять наркотики. Итог плачевен: нелады с психикой, проблемы с лишним весом, лишение родительских прав. Но. Король умер – да здравствует король! Спирс постепенно утратила свою значимость – на ее место тут же пришли другие девочки с не менее привлекательным лицом и подтянутой фигурой, одетые по последней моде. Вредной моде, надо сказать! Хлебом не корми, только дай показать голый живот или надеть экстремально короткую юбку. Молодежь, разумеется, считает, что уж если их кумиры одеты подобным образом, то им самим отставать не пристало. Причем чем ниже температура на улице, тем лучше. Круто! И мало кому приходит в голову, что это просто клише, которое нам умело преподносят. Клише, опасное для здоровья. Производителям нужно продавать свою продукцию, поэтому здесь все средства хороши. Да только так ли они хороши?

Е. С.: - Тут бы и продолжить – «В здоровом теле – здоровый дух!». Да вот сколько веков эта ошибка в переводе с античного текста вводит в заблуждение тех, кто пытается здоровье тела поставить выше здоровья разума. В сатирах Ювенала, в неусеченном виде, эта фраза говорит совсем о противоположном: «Надобно молиться, чтобы был в здоровом теле здоровый дух!». Моление о здоровье разума, при котором только и становится возможным здоровье тела. И вновь мы вернулись к тексту. И к ошибкам: и текста, и в тексте. К примеру, одна из основополагающих идеологем большевизма: «Религия – опиум для народа». Цитата из Карла Маркса приведена неверно или идеологически оправданно неверно. У Маркса: «Религия – опиум народа», а значит, что он считал, что народ сам одурманивает себя религией. Большевики же, прибавив «для», поставили духовенство в один ряд с торговцами наркотиками. Можно было бы рассматривать эту текстовую неточность как переводческий курьез (как тут не вспомнить: «Почем опиум для народа?»), да вот только кто-­нибудь сможет посчитать, сколько представителей духовенства сложили головы в результате такой вот на первый взгляд незначительной ошибки…
     И это все к тому, что подобные просчеты в работе с духовным началом могут дорого стоить, и государству – в первую очередь. Ведь как только эта сфера оставлена без внимания, в нее сразу же начинают внедряться сектанты всех мастей, делающих свой бизнес на ловле неокрепших душ. И не важно, в какие формы это беснующееся язычество облечено: в восточный оккультизм или в тренинг по зарабатыванию первого(!) миллиона долларов. Что это, если не попытка продвижения поведенческих клише… не наших, ой не наших!
     А наши?.. Вот с ними нам и предстоит работать. И глава государства дал конкретные рекомендации, их надо лишь соединить с конкретикой ежедневной работы. Которая и призвана быть идеологически оформленной в той мере, в какой государство присутствует в жизни каждого из нас согласно Конституции. Президент не зря упомянул перенос столицы как скрытую пружину новой драматургии. И здесь драматизм развития сюжета складывается из ощущения некой психологической раздвоенности, нарушения единства: дом старой столицы с одной стороны, а с другой – работа новой. Дом и работа. Наше отношение к ним. Старый дом – СССР. Новая работа – Астана. Конфликт явен – все мы родом из детства, но становится взрослыми необходимо. И начать с чистого листа желательно без ошибок в тексте истории. А это значит, что всем пора осознать – будущее не может зависеть от прошлого, если известно настоящее. А вот насколько оно известно? Вот это и требуется доказать. И показать, что нам понятны задачи прежде всего идеологического порядка: плодотворная идея близка всем, внедряется в жизнь – многими, а принадлежит – каждому. И помогает жить.