Итоги столичной недели: В Казахстане намерены открыть счет банковским страданиям

Если исключить внешние новости прошлой недели – саммит глав центральноазиатских государств в США и победу Елены Рыбакиной на Итоговом турнире WTA (первая женская ракетка Казахстана стала первой теннисисткой из Азии, побеждавшей на этом ивенте), то на внутренней арене основным источником новостей стала наша банковская сфера. Причем помимо своей воли – банкиры наверняка предпочли бы оставаться в тени – и не слушать обсуждений относительно возможности возврата выплат вознаграждений держателям обычных банковских счетов. А теперь эту тему им обсуждать придется, хотят они этого или нет: даже Агентство по регулированию и развитию финансового рынка, бывшее ранее надежным бастионом на пути этого способа заработка клиентов банков, на прошлой  неделе пало – и выразило готовность обсуждать правила этого подзабытого прежде нововведения.

Счет в роли менее доходного депозита

Идея, высказанная депутатами парламента, проста и работает в ряде государств мира: банки начисляют доходы не только на средства, переведенные на депозит, но и на деньги, размещенные на банковских счетах клиентов. Вернее, на остаток средств на этих счетах, оставшихся по истечении определенного срока, ведь этими деньгами банк пользуется, как и депозитными средствами при кредитовании. Просто на депозите средства находятся достаточно долго, а со счета могут быть сняты в любой момент, но это не мешает банковским учреждениям вовлекать их в текущий оборот и получать с них прибыль: соответственно, часть этой прибыли должна доставаться хозяевам счетов при выполнении ими определенных условий. Отметим, что этот инструмент стимулирования рачительного отношения к своим деньгам практикуется не только  на просвещенном Западе, но и у соседей в России: там годовой процент на остаток по карте обычно составляет от 3 до 7%, а в исключительных случаях может превышать 10%, при этом доход по банковской карте, привязанной к счету, начисляется в зависимости от выбранного самим клиентом промежутка времени: неделя или месяц. Этот доход рассчитывается на основе суммы, оставшейся на счете, и начисляется ежемесячно, хотя сам расчет может производиться ежедневно на ежедневный остаток, как в случае с накопительными счетами.

Для Казахстана подобный аттракцион невиданной щедрости со стороны банков – тоже не совсем новость: в свое время в нашей стране многие банки вводили такой инструмент в виде акций. Были даже те, кто предлагал вознаграждение до четырех процентов (в 2000-х годах максимальная ставка по депозитам не превышала 9%). Согласитесь, что это было неплохим подспорьем для граждан с не слишком высоким уровнем доходов, которые не могли себе позволить откладывать деньги на депозит. А кроме того, эта была одна из тех мер, которая отучила стариков снимать пенсии в кассе наличными и хранить их под подушкой, не говоря уже про людей, далеких от пенсионного возраста. При этом население приучалось экономить и не сорить деньгами на ненужные покупки, поскольку был стимул: не купил сегодня какую-нибудь ненужную безделушку – завтра обнаружил на карте бонус за то, что накануне держал себя в руках. Сейчас, по данным Нацбанка, количество платежных карточек в обращении в Казахстане превысило 83 миллиона штук – и содержащиеся на них средства используются банками, как и депозиты, на кредитование с извлечением прибыли. А населению с этой прибыли не перепадает ни копейки, поскольку в 2018 году Нацбанк запретил выплату подобных вознаграждений, с тех пор триллионы тенге средств на дебетовых картах банков не приносят казахстанцам никакой дополнительной выгоды.

Эксперты уже давно предлагают снять запрет на начисление вознаграждений на остаток по карте – и теперь, похоже, ветер в этом вопросе переменился: Агентство по регулированию и развитию финансового рынка, ставшее с 2020 года правопреемником прав и обязательств Нацбанка по осуществлению госрегулирования, контроля и надзора банковского сектора, готово смягчить ограничение это ограничение. С достаточно разумной оговоркой: вознаграждение по остатку на банковском счете должно быть в разы меньше процентных ставок по депозитам. Почему разумное? Потому что, когда вы заключаете с банком соглашение по открытию депозита, вы заранее оговариваете срок, в течение которого банк может "крутить" эти деньги, не опасаясь, что они у него вылетят из оборота, потому что их хозяину "приспичило" их срочно снять. Нет, снять он их может хоть на следующий день после открытия депозита, но тогда он не получит ни тиына вознаграждения, то есть в случае с депозитом банки получают гарантию на неприкосновенность денег на оговоренный срок. А остаток на текущем счете – это, с точки зрения банков, гадание на кофейной гуще: может он будет, а может его не будет, соответственно, и вознаграждаться эти инструменты должны по-разному.

Впрочем, разница между процентными ставками по депозитам и по остаткам на текущих счетах – это та деталь, которую можно и нужно обсуждать, принципиально важно другое: Мадина Абылкасымова, возглавляющая Агентство по регулированию и развитию финансового рынка, на этой неделе заявила депутатам мажилиса, что ведомство поддерживает отмену запрета на начисление процентов по текущим банковским счетам граждан. Она поясняет, что запрет на начисление процентов по текущим счетам был внедрен в 2018 году с целью "создания устойчивого банковского сектора", а эксперты предполагают, что данный запрет ориентирован на выражение узкокорпоративных интересов банковских групп, чтобы вынудить население перегонять деньги с текущих счетов на депозиты, если оно хотело что-то заработать на своих деньгах. Абылкасымова в парламенте, кстати, косвенно признала, что запрет за время своего действия расширил возможности казахстанских банков по предоставлению долгосрочных кредитов, основывающихся на депозитной базе. И теперь в Агентстве готовы вернуться к прежней практике по начислению процентов на остатки на счетах.

"Мы изучили международную практику – в развитых странах мира ставки по текущим счетам намного ниже по сравнению с депозитами, поскольку клиенты могут снять эти деньги в любой момент", – сказала Абылкасымова. Например, если по депозитам установлена ​​вознаграждение 18%, то по остаткам на картах можно будет установить ставку только 1% (или меньше), тогда населению все равно будет выгоднее хранить средства на депозитах, чем на текущих счетах. Инициативу о снятии запрета также поддержал Нацбанк: заместитель председателя этой структуры Берик Шолпанкулов подтвердил, что регулятор видит в этом шаге положительный эффект для рынка. А финансист Галим Хусаинов уже подсчитал примерный средний доход каждого казахстанца от возвращения этой практики: исходя из среднего оборота по карточкам, это не менее 33 тысяч тенге на одного ее держателя. При этом банки ежегодно зарабатывают 330 миллиардов тенге на этих деньгах казахстанцев, не выплачивая при этом им ни тиынки. "Каждый из нас не задумывается о потерях в 2–3 тысячи тенге в месяц, или 24–36 тысяч тенге в год. При этом для банков это может быть очень большой суммой. Это как в анекдоте: "Пришли мне рубль – и я скажу тебе, как стать миллионером", - объясняет Хусаинов, почему банковское лобби семь лет назад продавило этот запрет.

По его сведениям, в Казахстане физлица держат порядка 2,2 триллиона тенге на остатках на текущих счетах, практически ко всем этим счетам привязаны карты. Нацбанк объявил, что количество платежных карт в обращении превысило 83 миллиона, однако подавляющее большинство из них с "нулевым балансом" просто пылятся в шкафах дома или в офисе. "У нас около 10 миллионов активных карточных счетов. На каждом из них в среднем остается 220 тысяч тенге в месяц. Кто-то держит пару миллионов, кто-то пару тысяч, но в среднем выходит 220 тысяч тенге. Если бы банки начисляли на этот остаток хотя бы 15% годовых, то каждый человек получал бы дополнительный доход в размере 2 750 тенге в месяц и 33 тысяч тенге в год, – утверждает Хусаинов. - Еще один момент: 90% всех физлиц получают зарплату и переводы только через 4–5 крупных банков в стране, отсюда становится понятно, кто является инициатором запрета на начисление процентов по текущим счетам. Если кто-то думает, что эти суммы компенсируются кэшбэками от банков, то он сильно заблуждается: кэшбэки и бонусы вообще не обременяют банки. Часть кэшбэков компенсируется за счет интерчейнджа, часть – за счет компаний-партнеров, а остальная часть – за счет маркетинга счетных бюджетов международных платежных систем", – пояснил финансист.

Каждый из казахстанских банков выпускают и распространяют платежные карточки международных систем VISA International, MasterCard Worldwide, UnionPay International, American Express International. Таким образом, банк увеличивает ее долю на рынке, за что эти международные системы ему и платят, так что возвращение процентов на остаток по счету не отменит ни кэшбэки, ни бонусы. К тому же, если агентство финрегулирования снимет запрет на выплату банками процентов по средствам на текущих счетах и ​​картах, это усилит конкуренцию на рынке: благодаря этому небольшие банки или новички могут объявить масштабную акцию в этом направлении для увеличения клиентской базы. Тогда граждане могут прийти в свою бухгалтерию и начать массово требовать перевести их зарплату на текущий счет в банке, который платит набольшие проценты на остаток по карте, в этом случае борьба между банками за каждого клиента вновь обострится, а банковский сектор станет более клиентоориентированным. Есть, правда, одно "что", как говорят в Ростове-папе: согласиться отменить запрет Абылкасымова-то согласилась, только хотя бы примерную дату этого решения не озвучила. Но тут народным избранникам – карты в руки: у них имеются полномочия вызывать главу АРФРР в парламент для дачи ответа на этот вопрос хоть каждую неделю, пока она не расколется. Отметим, что от этой депутатской затеи пользы народу куда больше, чем от сомнительной инициативы на запрет банкам использовать в названии слова "халык" – осталось только довести это благое намерение до логического конца. 

Банкам "шьют" земельное дело, обменники рыдают по табло

Банкиров вообще в парламенте в последнее время не жалуют: так, на прошлой неделе депутат мажилиса Бакытжан Базарбек призвал заставить банки второго уровня, которые получили госпомощь, немедленно вернуть деньги в бюджет. А если не захотят сделать это добровольно – принудить их к этому: "Вот мы говорим, что в бюджете нечем латать "дыру"– 4,5 трлн в тенге, из-за этого берем в долг у международных финансовых институтов и "латаем дыры", хотя наши банки должны вернуть те деньги, которые государство выделило в рамках их спасения. Мы их дали 10 лет назад и до сих пор банки кусочками возвращают. Вот, например, посмотрите статистику. Alatau City Bank – 950 млрд тенге, Bank RBK – 176 млрд тенге, Евразийский банк – 150 млрд тенге, Нурбанк - 46 млрд тенге. И мы им дали срок погашать до 2045 года", – возмутился депутат на пленарном заседании мажилиса. По его словам, такие привилегированные условия банкам по возврату их долга – это признак лоббирования интересов банковского сообщества, которое почему-то аналогичные условия должникам – физическим лицам не предоставляет. В связи с чем депутат сделал вполне логичный вывод: правила игры в кредитование должны быть одинаковы жесткими и для населения, и для банков, в связи с чем и предложил правительству заставить банки вернуть выданные деньги "прямо сейчас".

Он также напомнил, что банки вправе принудительно изымать земельные участки, которые находятся у них в залоге по проблемным займам. В результате, по его данным, в банках и в кредитных организациях "застряли 15 млн 675 тыс. 958 гектаров сельхоземель рыночной стоимостью 560 млрд тенге". "А чтобы земли не забрало государство, банки втихаря сливают все эти земли в АО "Фонд проблемных кредитов", который потом индивидуально продает эти участки на торгах. Хитрый ход, чтобы обойти запреты и ограничения в земельном кодексе", – заметил Базарбек. Согласно Земельному Кодексу, принудительно изъятые залоговые земельные участки банков должны быть реализовать в течение шести месяцев, чтобы земля не простаивала без хозяина, использующего ее по назначению. "Спустя шесть месяцев, если земли не осваиваются банками, комитет по управлению земельными ресурсами и его департаменты обязаны по закону открыть проверки по возврату земель в госсобственность. Но комиссия уже третий год юридически не может проверить освоение земель, находящейся в залоге и в собственности банков", – заявил депутат. Он считает, что такая ситуация стала следствием слабых законов в Казахстане, "беззубого" надзора, банковского лобби и коррупции. Учитывая, что законодательной деятельностью у нас занимаются как раз парламентарии, выражение про "слабость законов" является в устах депутата весьма самокритичным. Но, в целом, Базарбек прав: и с госпомощью банкам, и с земельными активами, которые они "мурыжат" годами, пора разбираться предметно и детально.

Правда, в ходе такого расследования может вскрыться много чего интересного не только про частные банки, но и про некоторые государственные органы, которые им как минимум не препятствовали (не сказать прямо, что помогали) уводить ту же залоговую землю в "тень". Так что сроки такого расследования еще более туманны, чем сроки возвращения начисления процентов на остаток на счете: по последнему хоть ясно, кого депутатам пытать надо, глава агентства по финадзору уже сама вызвала огонь на себя. А вот желающих "замутить" земельную проверку среди чиновников пока не нашлось, что наводит на грустные мысли. Тем временем, пока наши монетарные власти отбивались в парламенте от депутатов, беда к ним пришла, откуда не ждали: вроде бы молчавшие по поводу сворачивания курсовых табло на улицах казахстанских городов обменные пункты вдруг дружно решили высказать Нацбанку свое дружное "фи" по этому поводу. Свернули табло, напомним, еще в сентябре, главный банк страны снижения спроса населения на операции по покупке и продаже наличной иностранной валюты с тех пор не наблюдал, в связи с чем считал, что его инициатива если и не всем пришлась по душе, то, по крайней мере, того отторжения, которое последовало по поводу перевода часовых стрелок в одно положение по всему Казахстану, не вызвала.

Совершенно иную картину рисует президент Ассоциации обменных пунктов РК Арчин Галимбаев. "Если честно, забота о безопасности дорожного движения при принятии решения об отмене уличных табло – это настолько неправдоподобное объяснение всех этих действий, что я даже не могу подобрать эпитеты. Поэтому оставим это все на совести тех, кто это придумал. И эта норма, честно говоря, очень резко снизила количество клиентов обменников – проходящих или проезжающих, которые ориентировались именно посредством табло", – заявляет Галимбаев. По его мнению, норма дала обратный эффект: она только ухудшила положение водителей. "Раньше человек видел курс, видел табло и заезжал только для покупки. А теперь ему приходится, наоборот, отвлекаться, чтобы искать среди прочих вывесок надпись "обменный пункт". У обменных пунктов была такая фишка, что их узнавали по этим светящимся цифрам", – поясняет глава ассоциации. Хотя ассоциация не проводила формальной оценки совокупных потерь, обратная связь "с земли" неутешительна: Галимбаев утверждает, что сокращение количества розничных клиентов произошло вдвое по каждому обменнику. Кроме прямых потерь клиентов, у бизнеса есть и косвенные убытки: в частности, демонтированное оборудование, по словам Галимбаева, остается только выкинуть, потому как приспособить его под какие-то другие цели просто невозможно.

В общем и целом, можно было бы не упоминать эту проблему, если бы хозяева обменников не были кое в чем правы. А именно - аргументация по поводу того, что табло с курсами отвлекали внимание водителей и приводили к ДТП на улицах городов, не выдерживает никакой критики. Хотя бы потому, что на улице Республики в Астане, где сосредоточено подавляющее большинство обменных пунктов столицы, вдоль дорог полным-полно билбордов – и электронных, и неэлектронных, но их почему-то в качестве отвлекающего внимание водителей раздражающего компонента никто не рассматривает. Поймите правильно, я сейчас не за возвращение табло обменных пунктов, но правоприменительная практика должна быть единой – и, если вы убрали с улиц табло обменников как отвлекающий внимание водителей момент, так убирайте с улиц все, что водителя может отвлечь и стать причиной ДТП. Правда, тогда женщинам придется носить юбки в пол и забыть о декольте, а на такое наш Нацбанк вряд ли пойдет, но непонятно, почему он рекламные билборды не требует убрать? Тоже ведь отвлекают внимание – и тогда мера Нацбанка, получается, половинчатая. А половинчатые меры желаемого эффекта не дают, так что я бы на месте хозяев обменников выкидывать демонтированные табло не торопился бы: а вдруг спустя семь лет признают, что запрет был излишним, как в случае с процентами на текущие банковские счета?

Без кредитного "пузыря" рынок – не рынок

Тем временем, кредитный рынок готовит нам новый сюрприз – не успел Нацбанк сбить волну потребительского кредитования со стороны населения за счет повышения базовой ставки, как в очередь за кредитами выстроились строительные компании. Строительный сектор Казахстана демонстрирует просто рекордный рост кредитования: за 9 месяцев текущего года банки нарастили выдачу займов застройщикам на 33%. Можно было бы радоваться и говорить о том, что это отражает позитивный взгляд застройщиков на их отрасль: раз берут кредиты на застройку, значит, верят, что не только построят, но и кому-то продадут. Но у каждой палки есть два конца: догадайтесь, на кого в конечном счете лягут кредиты застройщиков, равно как и всех остальных производителей? Правильно, на конечного покупателя – через рост конечной стоимости квадратного метра. Ситуацию на этом рынке для ресурса inbusiness.kz на прошлой неделе прокомментировали заместитель президента агентства по защите и развитию конкуренции (АЗК) Виктория Тен и главный аналитик Ассоциации финансистов Казахстана (АФК) Рамазан Досов.

"Рост кредитования строительных компаний на 33% за 9 месяцев не является разовым явлением, а отражает общую тенденцию ускорения деловой активности и инвестиционного цикла в экономике. Так, двухзначный прирост выдачи новых кредитов в текущем году наблюдается практически во всех ключевых отраслях: сельском хозяйстве (+15%), связи (+26%), промышленности (+32%) и транспорте (+59%)", – отметил Рамазан Досов. По его словам, отдельно в строительном секторе рост обусловлен сочетанием факторов – значительной активизацией государственных и инфраструктурных программ, высоким внутренним спросом на жилье, эффектом низкой базы прошлого года (выдача новых займов упала на 4,7% по итогам 2024 года) и отложенного спроса. В итоге наблюдаемая динамика отражает не локальный всплеск, а структурное увеличение заемной ликвидности со стороны частных банков и Банка Развития Казахстана в пользу капиталоемких отраслей, способных обеспечить долгосрочный вклад в экономический рост.

Виктория Тен также объясняет рост кредитования строительного сегмента тем, что после спада прошлого года банки нашли нишу вложений именно в строительстве, поскольку это один из самых понятных и "осязаемых" секторов — у компаний есть земля и строящиеся объекты, которые можно заложить. Во-вторых, несмотря на сложности, жилье продолжает продаваться, особенно в Астане и Алматы, где спрос стабильно высокий. Кроме того, застройщики стали брать больше краткосрочных кредитов, чтобы быстро закупить материалы и пройти основные этапы стройки, а не для долгосрочных инвестиций, что и привело к "всплеску". При этом пик выдачи кредитов был зафиксирован в июле этого года, когда средняя ставка для застройщиков резко снизилась до 15% (с почти 20% месяцем ранее). Тен объясняет это временными "акциями", когда банки и госинституты проводили программы со сниженной ставкой. "Многие застройщики воспользовались этим окном возможностей. В этот период выросла доля льготных кредитов, которые выдавались по программам поддержки бизнеса и стройки: например, на инфраструктурные проекты, завершение объектов, или под гарантию госинститутов. Именно это и дало кратковременное снижение средней ставки", – говорит она.

Досов также считает, что июльский всплеск может отражать влияние бюджетных программ, обеспечивших краткосрочный рост объемов и снижение стоимости заемных ресурсов, а не рыночный перегрев. Но оценить долю таких кредитов в общем их объеме, по его словам, затруднительно, поскольку государственная поддержка предоставляется как через субсидирование рыночных ставок, так и через прямое льготное финансирование, при этом их объемы монетарный регулятор не публикует в разрезе отраслей экономики. Однако все хорошее, в том числе – и льготные условия, когда-нибудь заканчивается, а привычка жить в кредит остается: сегодня строительный сектор демонстрирует гибкость в условиях высокой стоимости заемных денег, однако уже сейчас, по наблюдениям Тен, застройщики частично перекладывают расходы по кредитованию на покупателя — то есть цена квадратного метра растет. Высокий коэффициент оборачиваемости кредитного портфеля в отрасли указывает на то, что застройщики "живут с оборота": берут деньги, строят, продают, возвращают долг. "Такая модель гибкая, но и рискованная: если продажи внезапно остановятся, компании могут столкнуться с нехваткой денег", – подчеркивают в ассоциации финансистов Казахстана.

Но в конечном счете покупатели квартир уже сейчас оплачивают стоимость заемных денег, при этом главными выгодоприобретателями схемы оказываются не стройкомпании, а те же банки, получающие проценты по высоким ставкам, и поставщики материалов, у которых застройщики закупаются авансом на кредитные средства. Как утверждает Виктория Тен, активность сектора сейчас поддерживается за счет займов, но не за счет роста реальных доходов людей. И, если цены продолжат расти, а реальные доходы населения будут падать, спрос может снизиться, стройкомпании с низким уровнем продаж могут не выдержать, что приведет к заморозке строек и появлению "тяжелых" активов у банков. Кроме того, сомнителен позитивный эффект такой ситуации с "активным" стройкомплексом и с точки зрения общегосударственных интересов: строительство сейчас хоть и предоставляет рабочие места, но не создает базы для повышения общей производительности экономики. Для этого, по мнению АЗК, нужно развивать производство стройматериалов, инфраструктуру и технологии, а не просто полагаться на постоянное стимулирование отрасли удешевлением ставок по кредитам.

Тем временем, депутаты мажилиса потребовали от правительства не превращать программу по автолизингу в кредиты: напомним, что с 1 декабря 2025 года в Казахстане для граждан станет доступен новый финансовый инструмент – лизинг легковых автомобилей. Министерство торговли и интеграции разработало необходимую нормативную базу, которая вводит эту услугу в правовое поле, но теперь выясняется, что приобретать автомобили по новой схеме может стать не менее затратно, чем в кредит, хотя автолизинг изначально задумывался как более дешевая альтернатива кредитованию. Депутат Олжас Куспеков поднял этот вопрос на рабочей встрече с участием представителей заинтересованных госорганов и участников рынка, сообщает пресс-служба партии Respublica. В ходе обсуждения Олжас Куспеков подметил, что в публичных разъяснениях прозвучала цифра удорожания в районе 45%, что полностью меняет суть лизинга для физических лиц и противоречит изначальным целям инициативы. "Сам президент дал четкое поручение – незамедлительно внедрить лизинг для физических лиц. Это поручение не для галочки и не ради очередной презентации. Это поручение ради людей – тех, кто сегодня живет в кредит и арендует автомобиль, чтобы просто прокормить семью", – отметил депутат.

По словам Куспекова, инициатива, поднятая им еще в 2023 году, изначально задумывалась как альтернатива автокредитованию, чтобы дать возможность гражданам приобрести автомобиль без драконовских процентов, без первоначального взноса и без долговой кабалы. Кроме того, он обратил внимание на необходимость детально обозначить, что именно будет входить в стоимость ежемесячного платежа, чтобы расходы на страховку, техосмотр и обслуживание не были переложены на граждан. "Недавно журналисты задали абсолютно справедливые вопросы: будет ли первоначальный взнос, какие проценты, чем это отличается от автокредита? И, к сожалению, я вижу, что госорганы и сегодня пытаются выдать старое за новое. Под красивыми словами о лизинге нам фактически подсовывают тот же автокредит, просто в другой упаковке", – подчеркнул Куспеков. Депутат отметил, что лизинг для физических лиц не должен стать лобби банков второго уровня, а обязан быть социальным инструментом – доступным, честным и прозрачным. Он напомнил, что идея родилась из общения с гражданами. "Я часто разговариваю с таксистами. Половина из них арендует автомобили и работает по 12 часов в день, чтобы прокормить семью. После таких разговоров и появилась эта инициатива. Но если мы снова загоняем этих людей в кабалу, то какой в этом смысл?", - сказал он.

В завершение депутат заявил, что если лизинг для физлиц будет с процентами и первоначальным взносом, то это "не реформа, а очередная подмена понятий". "Если госорганы не готовы выполнить поручение президента по сути, а не по форме – это саботаж интересов граждан. Нам не нужен фейковый прогресс. Нам нужны реальные решения, которые дадут людям шанс владеть автомобилем, а не обслуживать проценты", – резюмировал Куспеков. Напомним, что инициатива по внедрению автолизинга для физических лиц была реализована в соответствии с поручением президента Касым-Жомарта Токаева. Основная цель, заявленная в документах, – "реализация экономических реформ в интересах граждан": приобрести в автолизинг можно будет только машину "в масле", то есть заводскую, а не подержанную, при этом госорганы не собираются "регулировать и устанавливать конкретные коммерческие условия". "Все вопросы, касающиеся процентных ставок, сроков, лимитов стоимости и источников финансирования, будут определяться в индивидуальных договорах лизинга между клиентом (лизингополучателем) и компанией (лизингодателем)", - подчеркнули в министерстве торговли. Таким образом, условия автолизинга для физлиц будут устанавливать сами лизинговые компании, вероятнее всего, на базе банков второго уровня. И тут вполне понятны опасения депутата по поводу того, что вместо альтернативы кредитованию новый инструмент превратится в дублера автокредитам.

Уголь становится "черным золотом"

Между тем, в Казахстане дороже становятся не только кредиты, но и уголь: по итогам октября цены на него выросли на 1,4% по сравнению с сентябрем 2025-го года. В сентябре (месяце, когда наблюдается наибольший рост цен в году) уголь подорожал сразу на 3,1%, а в октябре прошлого года — на 1,1%, сообщает ресурс Еnergyprom.kz. За год стоимость угля выросла на 9,2%, годом ранее был отмечен рост цен на 8,5%. "Среди регионов Казахстана наибольшее удорожание угля было отмечено в Актюбинской области: сразу на 27,4% за год. Следом идут Жамбылская и Жетысуская области: на 17,5% и на 17,1% соответственно. Наименее заметно уголь вырос в цене в Карагандинской области: лишь на 0,7%. В Улытауской области цены не изменились. Данные о динамике стоимости угля в Атырауской и Мангистауской областях конфиденциальны", - говорится в исследовании. По данным Еnergyprom.kz, розничная цена одной тонны каменного угля в сентябре 2025 года в среднем по Казахстану составила 19,6 тысячи тенге, при этом стоимость варьировалась от 16,3 тысячи тенге за тонну в Петропавловске до 25,5 тысячи тенге в Актобе. Дорого обходился уголь и в Туркестане и Конаеве: 23,1 тысячи тенге и 23 тысячи за тонну соответственно. Помимо Петропавловска, самые низкие цены были зафиксированы в Усть-Каменогорске (16,8 тысячи), Караганде, Астане и Павлодаре (по 16,9 тысячи тенге за тонну).

Рост цены не остановил даже рост добычи угля, которая в этом году в Казахстане бьет трехлетний рекорд. Объём добычи каменного угля, включая лигнит и угольный концентрат, за январь–сентябрь текущего года составил 84,6 млн тонн — на 6% больше, чем за аналогичный период 2024-го. Ранее два года подряд наблюдалось сокращение объёмов добычи: в 2024-м — на 5,9%, в 2023-м — на 2,1%. "Более половины всего объёма добычи угля пришлось лишь на Павлодарскую область (48,8 млн тонн), ещё треть — на Карагандинскую область (29,4 млн тонн). Значительные объёмы были также добыты в Абайской (4,7 млн тонн) и Улытауской (1,2 млн тонн) областях", - говорится в исследовании Еnergyprom.kz. Тем временем, нынешний рост цен на "черное золото", которым теперь в Казахстане становится уголь, а не нефть, далеко не последний: нацкомпания "Казахстан Темир Жолы" на октябрьских слушаниях по заявке на повышение тарифов нацкомпании на услуги магистральной железнодорожной сети (МЖС) на 2026-2030 годы заявила, что больше не сможет постоянно субсидировать перевозку угля и металлов. Согласно информации, представленной на слушаниях, тарифы на перевозку угля и руды будут доведены до их реальной себестоимости в течение пяти лет, но с апреля 2026 года, когда закончится недавно объявленная заморозка тарифов, они вырастут более чем на треть.

Отметим, что у КТЖ в последние годы постоянно растут в объеме рентабельные транзитные перевозки: только с начала года они выросли на 12%, в то время как регулируемые в тарифе внутренние и экспортные сообщения остаются на более-менее стабильном уровне. Прогнозируется, что транзит, для которого и в основном сейчас расшиваются узкие места трансказахстанского коридора, подрастет до 100 млн тонн к 2035 году с 27,5 млн тонн в 2024 году. Выручка КТЖ от транзита в 2024 году составила 640 млрд тенге, в этом году по этому направлению нацкомпанией планируется заработать на 45% больше – около 900 млрд тенге. Объем транзитных перевозок растет не только из Китая в Европу, по данным РЖД, транзит российских грузов через Казахстан в Китай увеличился на 49% с начала года. Что касается угля, то он обычно занимает 35-40% оборота КТЖ, но из этого объема примерно треть – в среднем до 30 млн тонн - идет на экспорт, остальные две трети перевозятся по стране на среднее расстояние в 500 км со стоимостью 3 доллара на тонну, если не считать плату за вагоны.

При этом железнодорожников тоже можно понять: запрашиваемый ими значительный рост тарифов на использование магистральной железнодорожной сети продиктован не только накопившейся за последние пять лет инфляцией и увеличением слабо индексируемых капитальных и операционных затрат, но и закредитованностью нацкомпании, которая на фоне низких тарифов прибегла к активным заимствованиям. И ее долги перед кредиторами составляют уже 4,5 триллиона тенге. В целом сетевая тарификация КТЖ на будущую пятилетку будет учитывать инвестиции на 3,1 трлн тенге, за которые заплатят казахстанские потребители. Правда, вызывает вопросы намерение нацкомпании значительно увеличить затраты на фонд оплаты труда до 466 млрд тенге в 2026 году с 212 млрд тенге в 2025 году, в том числе из-за роста штатной численности персонала на 20 с лишним тысяч человек. И тут возникает вопрос о том, все ли новые штатные единицы необходимы железнодорожникам для осуществления основной деятельности. Тем более, что при рассмотрении в 2020 году тарифной заявки КТЖ на повышение сетевых тарифов на 2021-2025 годы в компании уверяли, что проведут оптимизацию, то есть сокращение, персонала. При этом за последние пару лет КТЖ уже поднимала тарифы до 24% в год с разрешения правительства.

Отметим, что КТЖ сейчас никак не может решить проблемы с перевозками казахстанского зерна в Китай и в Узбекистан: Китай снизил прием поездов через межгосударственный стык Алтынколь с 14 до 10 поездов в сутки, а в отдельные дни – до 6. "Уполномоченные органы КНР проводят углубленный досмотр зерновых грузов, включая отбор и лабораторный анализ проб в Урумчи и Пекине. Проверка занимает от 5 до 10 суток", – отметили в КТЖ. Эти меры соседней страны привели к тому, что с казахстанской стороны на границе с Китаем скопились порядка 3000 вагонов с экспортными и транзитными грузами. Из-за этого КТЖ вынужденно ввела ограничения на погрузку зерновых грузов, следующих в контейнерных поездах, не более трех составов в сутки. Помимо Китая, транспортировку зерна из Казахстана тормозит Узбекистан. "Действия КТЖ в части ограничения погрузки носят вынужденный характер и направлены на нормализацию движения экспортных зерновых грузов по сети. Данная ситуация сложилась по причине большой нагрузки на железнодорожную инфраструктуру сопредельных государств, в первую очередь Узбекистана. Рекордные перевозки зерновой продукции в октябре 2025-го – 1 млн 539 тыс. тонн (+123% г/г), в том числе на экспорт – 1 млн 184 тыс. тонн, привели к большому скоплению груженых и порожних вагонов на узбекской железной дороге", – говорит руководитель комитета аналитики Зернового союза Казахстана Евгений Карабанов.

По прогнозу Карабанова, в этом маркетинговом году (сентябрь 2025 г. – август 2026 г.) Казахстан вывезет на экспорт 11,76 млн тонн пшеницы, пшеничной и кормовой муки в зерновом эквиваленте, что сопоставимо с рекордным значением прошлого года. Тем  временем, из-за невозможности отгрузки зерна для отправки на экспорт на севере Казахстана заполнены элеваторы и их работа фактически приостановлена. Такая ситуация продолжается с середины октября, говорят в национальной ассоциации экспортеров Kazgain. "Элеваторы заполнены, потому что нет вагонов, которые можно было бы загрузить и отправить. Им нужно получать новые объемы зерна, но сделать это они не могут, потому что вагонов у них нет. Крестьяне тоже сидят с зерном, продать его не могут. Вагонов нет, потому что они брошены в пути следования. Они ждут на путях, пока до них доберутся. Это продолжается уже около 20 дней. И непонятно, когда это закончится. Конца и края не видно. Сейчас у экспортеров высокий сезон на экспорт зерновых и масличных культур. Цены лучшие. Все стремятся заработать и отправить грузы. Но, к сожалению, не можем отправить по железной дороге. Главное, чтобы до конца года не затянулось", – рассказал председатель правления Kazgain Зейнолла Абдуманапов.

По его словам, планы, которые подаются КТЖ, согласовывают в ручном режиме. Более того, планы на перевозку грузов внутри Казахстана с севера на юг тоже висят без согласования. В общем, рекордный урожай в стране (27 млн тонн зерновых и миллион тонн бобовых культур) обернулся, как всегда, инфраструктурными и логистическими проблемами. Которые в нашей стране вроде снега – он всегда начинает сыпать в ноябре, но его раньше декабря никто не ждет.

Андрей ЛОГИНОВ, Астана